Книга Кольцо половецкого хана, страница 90 – Наталья Николаевна Александрова

Лёля Королькова относилась к первой группе, она старалась никогда и никуда не опаздывать. И в ресторан «Кумкват» она приехала на несколько минут раньше назначенного времени. Точнее, не приехала, а пришла пешком, оставив свою машину на стоянке у офиса.

Оттого и выбрала она этот ресторан, что от работы близко.

Лёля очень ценила свое время.

В зале было практически пусто, тем не менее Лёлю встретила в дверях девушка-метрдотель и с чрезвычайно озабоченным видом спросила, заказан ли у нее столик.

Лёля ответила, что столик заказан на имя Олега Николаевича.

Метрдотель с важным видом кивнула и проводила Лёлю к столику в глубине зала.

Стрепетова еще не было.

Лёля заказала чашку кофе и взглянула на часы.

До встречи оставалось несколько минут.

Лёля пила кофе и вспоминала их последний разговор вчера.

Много лет она не думала о Лёньке, как будто его никогда и не было в ее жизни. И вдруг эта встреча словно открыла двери ее памяти…

В таких случаях обычно говорят, что как будто не было этих пятнадцати лет… и так далее.

Лёля так не думала. Она вовсе не хотела возвращаться к себе двадцатилетней — неуверенной в себе, не знающей, что ждет ее впереди, не чувствующей поддержки родителей…

Родители… Она вспомнила то время, когда ей было двенадцать лет и мать забрала ее к себе.

Теперь-то Лёля понимает, что мать никогда сама бы так не сделала по своей воле, но бабушка тяжело заболела.

Опять-таки Лёле ничего не рассказывали, а она только потом, вспоминая много лет спустя, поняла, что болезнь была, возможно, смертельная. Нужно было серьезное лечение, и бабушка просто не могла о Лёле заботиться.

Как сейчас понимает Лёля, судьба таки подкинула матери подлянку, потому что невозможно было выбрать времени хуже для того, чтобы им с Лёлей, так сказать, воссоединиться.

Дело в том, что мать вышла замуж.

То есть, по подслушанным в детстве разговорам, Лёля знала, что мать неоднократно пыталась это сделать, но все не получалось. Бабушка, выслушивая, как она в очередной раз ругает кандидата в мужья, только головой качала и безнадежно говорила, что нужно бросить наконец всю эту дребедень, а лучше заняться ребенком. На что мать неизменно отвечала, что ребенка нужно растить в семье, то есть ей нужен не только муж, но и отец ребенку.

Бабушка не выдерживала и говорила, что об этом надо было думать раньше, после этого мать начинала кричать, вспоминала все свои многочисленные обиды и уходила, хлопнув дверью.

Но бабушкина болезнь пришла неожиданно, и Лёля переехала к матери в обычную двухкомнатную квартиру. Разумеется, муж матери, которого Лёле в голову не приходило называть даже отчимом, был недоволен, а кто бы на его месте радовался, когда в небольшой квартирке появилась двенадцатилетняя девчонка, на присутствие которой он не подписывался, как однажды заявил матери в пылу очередной ссоры.

Надо отдать ему должное, он тогда посчитал, что Лёли нет дома. А, впрочем, может, и при ней бы сказал.

У матери был отвратительный характер — взрывной, скандальный. Даже Лёля иногда понимала, что в некоторых случаях самое лучшее, что можно было сделать, — это промолчать, и напряжение рассосалось бы само собой. Лёля по совету бабушки так и делала.

Бабушка была плоха, она долго лежала в больнице, Лёлю туда не пускали. Ходила мать и возвращалась уставшая, злая, как ведьма, и тут же начинала скандалить.