Онлайн книга «Кольцо половецкого хана»
|
Многие половцы и русичи попадали с коней, пораженные длинными могольскими стрелами. Но остальные в запале продолжили погоню. И тут из-за ближнего холма вылетел большой отряд могольских всадников и ударил в тыл наступающим полкам, отрезав их от дружины князя Бороя. В то же время отступающие могольские всадники развернулись и помчались навстречу преследователям. Разом характер боя поменялся: недавние преследователи оказались зажаты между наступающими могольскими полками, как между молотом и наковальней. Исход битвы казался предрешен. Однако князь Борой не мог оставаться в стороне и смотреть на разгром своих союзников. Он велел окольничему трубить атаку и во главе своего воинства бросился на могольский отряд. Завязалась кровавая сеча. В пылу боя молодой князь пробился к тому месту, где сражался его побратим. Шарукан из последних сил отбивался от десятка могольских всадников. Из его плеча торчала сломанная стрела, лицо покрывала свежая кровь, но Шарукан, казалось, не замечает своих ран и не чувствует боли. Но вот к нему сзади приблизился широкоплечий коренастый могол с огромной палицей в руках. Он замахнулся и ударил Шарукана. Если бы этот удар пришелся по голове, она раскололась бы, как орех, но в последний момент половецкий батыр успел увернуться, и палица ударила его в плечо. Удар был так силен, что Шарукан свалился с лошади. Князь Борой разрубил голову могола, пробился к тому месту, где лежал Шарукан, наклонился в седле и протянул побратиму руку. Шарукан схватил его руку, князь втащил его на свою лошадь. При этом кольца на руках побратимов соприкоснулись. Глаза змей на этих кольцах вспыхнули, и на мгновение князь и хан погрузились в бездонную темноту… Впрочем, темнота окутала их всего на мгновение. Она тут же сменилась радужным многоцветным сиянием, омывшим побратимов, как воды удивительной реки… А потом они и правда поплыли по вечерней сумеречной реке, среди увядших, отцветших, осыпавшихся цветов, распространяющих странный, волшебный, таинственный аромат, аромат цветения и увядания, аромат неизбежной смерти и вечного возрождения… Они плыли, и течение реки ускорялось, а впереди раздавался приближающийся, нарастающий гул… Так шумит морской прибой… так шумит вода, падающая с огромной высоты… В этот день Вероника Ивановна снова приехала на Загородный проспект к трем часам дня. Она хотела, чтобы у нее были хотя бы два часа форы до начала операции. Также три часа дня — это время, когда сотрудники близлежащих офисов уже съели свой ланч, а до вечернего наплыва посетителей еще далеко — в общем, это самое тихое время в ресторане, самое подходящее время прибраться перед «часом пик». Чупа опять просился с ней на дело, но Вероника Ивановна была непреклонна. Она строго сказала песику, что ей предстоит слишком серьезная и опасная операция и она никак не может его взять с собой. — Ты ведь не овчарка и не доберман! И вообще, не служебная собака! Так что сиди дома и жди меня! Песик удивительно легко согласился, что само по себе было подозрительно, но Вероника Ивановна была занята подготовкой к операции и ничего не заподозрила. У нее было подготовлено много реквизита, который она уложила в большую картонную коробку из-под стиральной машины и привезла на Загородный проспект на такси. |