Книга Кольцо половецкого хана, страница 50 – Наталья Николаевна Александрова

И, разумеется, никакого секса не было и в помине, он ее даже ни разу не поцеловал. Впрочем, и Лёле не приходили в голову такие мысли. Просто ей было с ним удивительно легко и спокойно, не ждала она от него никакого подвоха, никогда он не спрашивал, отчего она живет с бабушкой и где ее родители.

Реагировала она на такие вопросы примерно класса до пятого, потом ей стало на это плевать, противно было только, когда какая-нибудь мамаша мальчика, который пригласил Лёлю к себе домой, вдруг начинала об этом расспрашивать.

Лёнька про нее все знал, она сама как-то рассказала, потому что чувствовала, что он поймет. Правда, он никак на ее рассказ не отреагировал, но все равно стало легче.

Как они проводили время?

Болтались по улицам, или он таскал ее в какие-то странные дома, где люди сидели на полу в темноте и слушали странную гипнотическую музыку, раскачиваясь в такт, или же в огромном подвальном помещении, где был лабиринт из стеллажей, уставленных книгами на разных языках, наталкивались они на странных личностей, которые читали что-то прямо тут, подсвечивая себе страницы фонариками (телефоны полагалось почему-то сдавать при входе).

Лёнька никогда не ходил по улицам прямо, сворачивая в нужных местах, не пользовался общественным транспортом, ездил только на велосипеде.

Лёля не любила ездить по шумному городу — далеко и транспорт мешает, поэтому он назначал ей встречу на каком-то пересечении улиц, и никогда в кафе, даже если шел проливной дождь или метель завывала, как голодный волк.

Она никогда не капризничала и не требовала от него ничего, поскольку чувствовала, что номер этот не пройдет.

Но однажды она не то заболевала, не то было у нее обычное женское недомогание, но, прождав долго на холодном ветру, она увидела почему-то двух Лёнек на двух велосипедах, пошла к ним, сомневаясь, который же ее друг, а потом все закружилось, и она шлепнулась бы в обморок прямо на грязный асфальт, если бы Лёнька не спрыгнул с велосипеда с быстротой молнии и не подхватил ее.

— Ну-ну… — услышала она, очнувшись, — ты что… что это ты выдумала еще…

— Крепким кофе ее напои, эгоист несчастный! — крикнула какая-то женщина, проходя мимо. — Не видишь, она бледная такая, краше в гроб кладут!

Лёнька не стал вступать с теткой в пререкания, аккуратно пристегнул велосипед к решетке и огляделся.

На другой стороне улицы мигала вывеска кафе. Лёля представила, как они сейчас сядут за столик в теплом зале, как будет играть тихая музыка и ей принесут большую чашку кофе и горячий бутерброд, и можно будет сидеть там долго-долго…

Но все было не так.

Лёнька взял ее за руку и потащил в какой-то подъезд, закрытый на кодовый замок, без промедления нажал три кнопки, и дверь послушно открылась.

— Куда мы идем? — с трудом выговорила Лёля.

До этого она никогда не задавала ему никаких вопросов, просто сейчас и правда накатилась ужасная слабость, голова кружилась и в ушах противно звенело.

Разумеется, он ей не ответил, только отмахнулся. Он буквально волоком поднял ее на второй этаж, там на площадке была еще одна дверь, закрытая на обычный засов.

Дверь выходила в стеклянный коридор, который соединял два дома, Лёля увидела только цветы на подоконниках.

Коридор заканчивался еще одной дверью, которая выходила в обычный офисный зал. Там было много столов и сидели сотрудники, в основном женщины.