Книга Метод чекиста, страница 86 – Валерий Шарапов

— Стоять! — крикнул я. — Бросить нож! Лечь на землю!

— Ха! Бросай! Сам и взорвешься! — радостно захохотал Барс.

Прав ведь. При такой дистанции шансов выжить после взрыва «лимонки» у нас обоих никаких. Если только успеть прыгнуть и спрятаться за какой-нибудь каменюкой. Но нет вокруг подходящих. Да и все равно не успеем.

— А, неважно, — хмыкнул я.

И резко выбросил руку вперед, посылая гранату в полет. Так, как только я умею.

«Эфка» долбанула прямо в лоб Барсу. А это металлическая ребристая штука весом шестьсот грамм.

Он качнулся от неожиданности. И завалился на землю. Как бы не подох!

Но череп у него был крепкий, как у первобытного человека, — не каждым каменным топором проломишь. Абрек попытался вернуть резкость в глазах и подняться.

Но тут я уже не сдерживал своих агрессивных намерений. Подскочил. На ходу врезал ему ногой в грудь. Добавил ладонью по черепушке. Опять не отключил до конца, но поплыл он хорошо.

Абрек еще трепыхался, когда я скручивал его руки ремешком. Но я его все же скрутил так, что не дернешься.

Когда у него просветлело в глазах, он посмотрел на меня ошарашенно и как-то обиженно. И взвыл волком:

— А-а-а!

— Не вой. Народ напугаешь.

— Чего не убил, свинячий сын! — яростно уставился он на меня.

— Разговор к тебе есть.

— Я с вами, душителями гордого грузинского народа, не говорю!

— Об этом не беспокойся. Заговоришь…

Состояние у Дольщика было нервозное. Вроде зачищено все вокруг до первозданной белизны. И все равно сердце не на месте.

И от кураторов никаких вестей. Что там происходит с этими вечными играми вокруг информации и добычи секретных документов, он не знал и интересоваться не собирался. По каналам связи заданий и рекомендаций не поступало. Но это ничего не значит. Такие затишья уже бывали.

Ничего, он подождет. Его дело малое. Получай указания. Выполняй указания.

И ему это нравилось. Приучили немцы — нет ничего лучше, чем быть частью слаженного и эффективного механизма. Тебе списываются все грехи. Удовлетворяются все твои потребности. И главное, тебе не нужно слишком много думать. Тебе нужно выполнять. А уж выполнять он научился отлично.

День, ночь. Монотонная работа. Бутылочка водочки — куда без нее. Но без излишеств. В лишней водке ум растворяется и воля. А ум и воля — это для него жизнь. Ослабишь на миг и то и другое — и все, нет тебя, засыпался, погиб, растворился в вечности.

Почти все время Дольщик проводил теперь на лодочной станции, приводя ее в идеальный порядок. Тоже немцы приучили — все должно быть на своих местах, функционально, в полном ажуре. Так что место работы выглядело отлично. Вот только почему-то открытие сезона затягивалось.

По московским рекам и прудам уже вовсю плавают, сталкиваются с глухим стуком прогулочные лодки, плещут весла, звучит женский и детский смех. А руководство их артели дело затягивает — что-то там не так с новыми разрешениями. Вон из Моссовета вчера даже комиссия приезжала аж из трех человек. Благо застали идеальный порядок и даже отметили этот факт в своем акте.

Ладно, плевать. На следующей неделе все равно будет это самое разрешение. Начнется легкая и бессмысленная суета вокруг людей, которые мечтают убить время на глупые развлечения. Странно, но Дольщику это нравилось. Он будто закручивался в абсолютно ненужной и неважной, а поэтому особенно сладостной карусели обывательской жизни. Как бы проваливался в беззаботный сон.