Книга Метод чекиста, страница 57 – Валерий Шарапов

— Есть. — Майор подошел к шкафу, вытащил две увесистые папки. Протянул мне.

Я стал листать документы, ощущая, как в груди поднимается священная ярость. Задокументированные «подвиги» полицаев и айнзатцкоманды «F». Сожженные русские и белорусские деревни. Расстрелянные еврейские семьи, которых порой еще живыми сбрасывали во рвы и закапывали тысячами. Все как обычно — какое-то потустороннее зверство.

Список подразделения «Стальные когти». Полторы сотни фамилий. На некоторых фигурантов имеются какие-то сведения и даже фотографии. Другие вообще не установлены.

— Как мне все это скопировать? — спросил я.

— Я подошлю основные материалы, — пообещал майор. — Сегодня же. Спецпочтой.

— Годится. А кастет? Дадите попользоваться? — хмыкнул я.

— Только бить им никого не надо.

— Не буду. Лишь судебному медику покажу.

— Забирай, — махнул рукой Артеменко. — Только с возвратом.

— Если что будет по «когтям», держи в курсе.

Майор помялся, потом все же решился:

— А, ладно. Слушай внимательно. У нас есть информация, что один из «когтей» на Кавказе закрепился.

— Чего тогда не выявили и не взяли?

— В горах абрекствует. Там можно годами прятаться и налеты совершать.

— Кавказ, — задумчиво протянул я. — А ведь бьется.

— Что именно? — заинтересовался майор.

Я объяснил, что диверсант использовал шайку, которая занималась похищением машин. И гнали их куда-то на юга, скорее всего, на Кавказ. Так что связь четкая прослеживается.

— Еще интереснее, — задумчиво произнес майор. — Мне кажется, я даже знаю, как их легализовали.

— Как?

— Пока секрет. Сначала подработаем информацию. Тянуть не буду. Тут же сообщу, как только можно будет…

На майские праздники погода в Москве удалась на славу — днем термометр поднялся до двадцати градусов. Как удались и сами праздники.

С раннего утра у заводов, институтов, учреждений собирались в колонны радостные люди. Развевались красные флаги и транспаранты на новых проспектах, около недавно вознесшейся к небесам грандиозной высотки на Котельнической набережной и строящегося университета. Будто какая-то добрая и светлая волна прошла по столице, разглаживая уставшие лица людей, принося улыбки и надежду.

Я сам был заражен этим светлым настроением. И еще — мне посчастливилось побывать на Красной площади вместе с давно мечтавшим об этом Добрыниным и его семьей.

Здание ГУМа напротив Мавзолея было украшено огромными портретами Ленина и Сталина, гербом СССР. Парад, как всегда, внушал ощущение мощи и чувство восторга. Все же есть в марширующих военных колоннах что-то родное, главное, изначальное, что тлеет в душе каждого советского человека. И приветствия маршала Говорова, объезжающего на белом коне коробочки академий, военных училищ и войсковых частей, и стройное «ура» в ответ — все это отдавалось каким-то упоением в каждой частичке моего существа. Добавлял восторга и рокот проносящихся над головой военных транспортников, реактивных истребителей. И рев танков.

Мог я рассмотреть издалека на трибунах Мавзолея самого Сталина и членов Политбюро. Речи звучали торжественные, пусть где-то формальные, но тоже отзывающиеся в нас чувством причастности к огромной стране и к великим делам.

Потом были колонны московских трудящихся. От заводов, от районов. Маршируют физкультурники, пионеры. Одна девчонка в красном галстуке преподносит букет Сталину под бурные аплодисменты. Энтузиазм, счастье на лицах. Транспаранты, флаги и цветы в руках.