Онлайн книга «Метод чекиста»
|
— Лежать, сука! — Пустите, волки! Больно-о-о! Баянист и не собирался прекращать игру. Он вообще не обращал внимания на происходящее — им полностью овладели музы. А играл он, надо отметить, восхитительно. В самом центре помещения долговязый татуированный уголовник самозабвенно танцевал с толстой, ярко накрашенной бабищей в платье из стремительно входящего в моду крепдешина. Как начался шум и появились незваные гости, он покаянно вскрикнул что-то типа: «Извини, Натаха». И что есть силы толкнул ее на стену. Бабища всей немалой массой впечаталась в стенку — ей-богу, как слона уронили. И пробила ее — стенка оказалась из хилой фанеры. Открылось какое-то тесное подсобное помещение с ведрами, бадьями. Туда и сиганул танцор. А за ним устремился еще один урка в тельняшке. Закон природы. Когда приходит человек на кухню, тараканы разбегаются — кто, конечно, сможет и кому не прилетело тапкой. Вот и эти тараканы норовили сигануть в щели. Сильно не раздумывая, я устремился за беглецами в пролом. Ничего поделать не могу — такой вот инстинкт волкодава. Бежит — значит, надо догнать и придушить. Хотя и без меня было кому догонять… Господи, кто эти бараки строил? Есть же линейка, угломер — и все с ними получается отлично, прямо и перпендикулярно. Так бы и строили. Откуда же берутся эти нескончаемые входы, выходы, коридорчики, лестницы и закутки? Шедевральный был барак. Всем баракам барак. Строителям критского лабиринта было бы чему тут поучиться. Путь по коридорам был запутанный. По обе стороны — дощатые хлипкие двери, за которыми теплилась загадочная, активная и полная страстей жизнь. Все время нужно было подпрыгивать и уворачиваться, чтобы не налететь на ведро или лоханку, которых здесь через каждый шаг. Одно ведро я все же сшиб, и по полу растеклись отборные помои — наверняка кто-то свинью откармливает. Санки, грабли, раскладушки — чего тут только нет, что цепляет тебя, как корни в лесу, и не дает настигнуть убегающую дичь. И все в полутьме, разгоняемой слабенькими лампами на десяток свечей. Дверь одной из комнат неожиданно открылась передо мной, и я ударом ладони вернул ее обратно, снося внутрь, может быть, какого-то хорошего человека, вышедшего по каким-то своим добрым делам. Еще кто-то попытался высунуться из другой комнаты, но тут же спрятался. И правильно. Тут вам не просто так погулять вышли. Тут вам погоня! Сзади слышались ругань и топот. За мной бежали такие же азартные волкодавы, покрикивая для порядка: — Стоять! Пристрелю! Один из беглецов сиганул в боковой проход, и топот шагов устремился за ним. А я вцепился в танцора. Чем-то он мне приглянулся. Хотелось с ним поговорить с глазу на глаз. Боковая лестница уходила наверх. Перескакивая через пять ступенек, я поднялся туда — в освещенный жалкой лампочкой коридорчик. В конце еще одна лестница — на чердак. Около нее я и настиг беглеца. — Замер на месте! — прикрикнул я. Танцор, уже поставивший ногу на ступеньку, резко обернулся. И мне в пузо уставился черный зрачок чего-то огнестрельного — какого-то самострела, который, впрочем, вполне может сделать приличную дырку в животе. Черт, ну что за судьба такая! Мои коллеги за всю жизнь только в тире и стреляли, из-за стола не вылезают — кипы бумаг протиснуться не позволяют. А в меня то ножами тыкают, то из огнестрела палят. Вон вся шкура уже дырявая — такую задорого не продашь. Утихли бои, прошла война, закончилось послевоенное лихолетье, а в меня все тыкают ножами и стреляют. Чего так? Судьба или неугомонность? Неважно. Важно выжить сейчас. И здесь. |