Книга Левая рука ангела, страница 48 – Валерий Шарапов

На контакт он шел охотно и, кажется, был даже рад, что его наблюдения за царящей вокруг суетой вдруг востребованы.

Беседу мы вели в небольшом актовом зале. Там я человек за человеком опрашивал персонал лаборатории, решив не упустить никого. Мне по горло нужна была зацепка, хоть какая-то. И я чувствовал, что она будет. Не могла не быть.

По поводу Заботкина старший лаборант горестно вздыхал и причитал, что таких людей мало осталось. А если всякая сволочь будет их убивать, то скоро вообще не останется.

На вопрос, как вел себя психолог, ответил:

— Да он странный был. Затравленный. Смотрел из окна на улицу, что-то высматривал. И как-то непроизвольно озирался – значит, напряжение у него в груди теснило. Беспокойство. Спрашиваю: «Никита Ефимович! Что ты все озираешься? Следят за тобой, что ли…» А он вдруг отвечает: «Да похоже на то». И вижу, что серьезно так. Не шутит.

— А чего он вообще приезжал? – спросил я. – У него же кабинет в Москве.

— Рылся в нашем архиве, – пояснил старший лаборант. – Там полно всякого барахла. Копать не перекопать. В основном всякие ненужные бумаги. Годами складировались. Сжечь бы их все к чертям, да нельзя. Документы все же.

— Что искал?

— Говорил, что тетрадь. В кожаном переплете. С какими-то записями.

— Откуда в архиве какая-то тетрадь, если там только служебные документы? – полюбопытствовал я.

— Да взялась откуда-то, – старший лаборант пожал плечами. – Может, лабораторные записи. Или еще чего. Этого барахла там хватает. Все ценное по сейфам разбросано. А весь мусор – в архиве. Там и засушенный хобот слона можно найти.

— Серьезно?

— Да шучу я. Хотя, конечно, не до шуток сейчас, – опять горестно вздохнул старший лаборант.

— И как, нашел он эту тетрадь?

— Да кто его знает. Мне не докладывал. Метался все. Я его около машины застал, когда он за руль садился. Попросил довезти до станции – там моя электричка должна была подойти. Он никогда не отказывал. А тут на меня очумело смотрит и объявляет: «Тебе лучше со мной не надо… Никак не могу. Извини. В другой раз. Если он будет, другой раз…»

— Что, так и сказал? – напрягся я. – Если будет?

— Так и сказал. И как в воду глядел. – Глаза старшего лаборанта повлажнели. – Нет теперь ни его. Ни его машины. Ни другого раза…

Вот с такой странной добычей я вернулся на Лубянку. И теперь сидел за своим столом, покрытым зеленым сукном, с лампой с зеленым абажуром, с зелеными стенами. Передо мной лежал листок с планом ближайших агентурно-оперативных мероприятий.

Тетрадь. Опять эта самая тетрадь. Откуда она? Что в ней? И почему все вокруг нее крутится?

Я написал в плане «Тетрадь». Обвел жирным красным овалом. И начал прикидывать, что тут можно сделать. Конструктивных мыслей, кроме того, чтобы по второму разу перерыть все на рабочих местах и по месту жительства Заботкина, а потом ходить и тупо задавать вопросы всем подряд из его окружения, у меня не было.

Впрочем, все равно все мероприятия вскоре пришлось отложить. Такова специфика оперативной работы – ее очень трудно спланировать. Намечаешь на завтра что-нибудь, и тут поступает оперативная информация, которая неумолимым течением влечет тебя в другую сторону – на подвиги и славу.

Вот и сейчас. Уже на следующий день выяснилось, что меня и Дядю Степу манят и ждут южные благодатные края…