Книга Измена. Ты меня никогда не любил, страница 85 – Даша Черничная

Я боюсь, что в эпицентре самого интересного Рома сбежит, но нет. Он возле моего лица. Молчит. Безмолвно гладит, держит за руку.

Когда мне на грудь кладут Настеньку, Рома прячет лицо у меня в волосах.

Да-да, Ромочка, я тоже плачу. Видишь, как оно бывает.

Столько эмоций, что дышать сложно. Миг, когда ты понимаешь, что твоя жизнь больше никогда не будет прежней, кто бы что ни говорил. Столько забот и пустых тревог остаются позади, когда ты берешь на руки новорожденного ребенка.

— Я так люблю вас, — сдавленно шепчет Волков, уже не стесняясь слез в своих глазах.

И я люблю, Ром… и я люблю.

Аделия

Меня будит тихий плач, который очень быстро прекращается.

Полусонная, я поворачиваюсь на кровати, кладу ладонь на пустующее рядом с собой место.

Поднимаюсь и иду на поиски мужа.

Рома находится в комнате дочери. Взъерошенный, сонный, он прижимает ее к своему голому торсу и что-то тихонько рассказывает. Настенька кряхтит, едва слышно возится на его руках, но Волков аккуратно качает ее и продолжает то, что делал.

Наверное, это тот самый миг, когда я поняла, что все. Вот оно — то, ради чего было все. Путь, который мы прошли от холода и отчужденности через тернии терзаний и попыток наладить отношения, и как финал — счастливый баланс и гармония.

Подхожу к Роме со спины и обнимаю его. Он часто делает так, и вот впервые сделала я.

Он поворачивает голову и целует меня в висок:

— Я хотел, чтобы ты поспала, — шепчет он. — Ты сильно устаешь в последнее время.

Дарю ответный поцелуй, потом целую Ромку в плечо. Я и вправду устаю в последние дни. Настя уже третий месяц мучается животиком, и я очень плохо сплю.

— Поменял подгузник, — отчитывается Волков. — Предложил ей бутылочку, но она не голодная. Наверное, снова животик.

Рома перехватывает Настю и прижимает плотнее к себе. Дочке очень помогает такой контакт. Именно с ним. Волков горячий, и, видимо, малышке очень нравится это тепло.

Дочка успокаивается, но не засыпает. Смотрит на Ромку самым доверчивым на свете взглядом. Сердце щемит от этой картины, и я прижимаюсь к Ромке плотнее.

— Знаешь, — говорю тихо, — давно хотела тебе сказать…

— Что? — он оборачивается на меня.

— Что люблю тебя, — на последнем слове голос все-таки дрогнул.

Волков быстро моргает и второй рукой прижимает меня к себе:

— Я уж думал, не дождусь, — шепчет хрипло.

Стоим так некоторое время, а после я забираю Настю, сажусь в кресло и собираюсь кормить ее. Стягиваю бретельку ночной сорочки и прикладываю дочь к груди.

Волков садится на пол и следит за этой картиной как коршун.

— Дель, я тоже давно хотел тебе сказать, — говорит тихо. — Я только недавно понял, что так и не делал тебе предложение. В наш первый раз просто взял тебя за руку и объявил своей. А потом говорил, что ты будешь Волковой, и никогда не задавал главный вопрос. Я никогда не задумывался о том, что, возможно, ты вовсе не хочешь больше связывать себя со мной узами брака?

Ромка как будто невзначай ведет пальцем по моему обнаженному плечу, разгоняя по всей коже мурашки.

— Аделия, ты выйдешь за меня замуж? — спрашивает серьезно.

— У меня есть время подумать? — в шутку издеваюсь над ним.

— Сколько угодно. Хоть до утра, — его лукавый взгляд сияет весельем. — Потому что утром я намерен отправиться в ЗАГС и оставить там заявление.