Книга Измена. Ты меня никогда не любил, страница 57 – Даша Черничная

Сушу волосы, подкрашиваю ресницы. Румяна не трогаю — щеки и так алым налиты. Возвращаюсь в комнату. Волков уже лежит поперек кровати и разговаривает по телефону.

Его глаза расширяются при виде топа, который обтянул грудь. Белья под ним нет, поэтому соски моментально реагируют и выделяются. Волков шумно сглатывает и протягивает мне руку:

— Отправь его к логистам! — командует в трубку.

Ух, злой какой.

Усаживает меня напротив себя и протягивает чай. Тяну носом запах. Но чувствую только аромат тела Ромы. Он принял душ, но я все равно улавливаю запах, который свойственен только ему.

— Тогда расшевели логистов! — ругается. — Что ты мне звонишь ни свет ни заря? Я даже пожрать не успел.

Берет с тарелки бутерброд с красной рыбкой и свежим огурцом. Я пытаюсь забрать его, но Рома не дает. Приходится кусать.

Облизываюсь. Он сглатывает.

— Насрать, что выходные! У нас тачки ездят и в выходные, и праздники!

Скармливает мне бутерброд. Смотрит жадно.

Потом берет свежую клубнику и макает ее в сливки. Черт, и почему это так пошло? Между ног сводит желанием, но я продолжаю сидеть в позе лотоса и есть все, что дает мне Рома.

Съедаю клубнику и перехватываю за запястье его руку, подношу к губам, облизываю пальцы. Волкова ведет не по-детски. Он тянется ко мне, но вспоминает, что разговаривает по телефону, и тормозит.

— Тогда разъеби там диспетчеров! — Беру его палец в рот и сосу. — Какого хера они проебывают тачки-и-и… — голос сбивается.

Я тихонечко смеюсь и выпускаю палец изо рта. Рома тут же облизывает его и закатывает глаза.

В глазах огонь, пожар. В комнате поднимается температура. Мне жарко, грудь ноет, низ живота болезненно пульсирует. Я схожу с ума от желания. Вызовите мне кто-нибудь пожарных, я горю!

Рома берет банан, чистит его и водит меж моих сомкнутых губ, а я закатываю глаза и открываю рот. Волков тут же подносит мне банан. Засовывает его мне в рот и играется — то глубже опустит, то вытащит. Это вообще сатанизм какой-то! Но я с острым желанием вступаю в эту игру и кайфую.

— Все, Женя, решай сама! — рявкает Волков. — У меня тут яйца горят!

Отшвыривает телефон и опрокидывает меня на спину:

— Пиздец тебе, проказница!

Срывает с меня брючки вместе с бельем, закидывает ногу себе на плечо и входит. Резко, быстро, до упора. Вскрикиваю и тут же зажимаю рот ладонью. Рома слетает с катушек и трахает меня. Бешено, дерзко, быстро. И я улетаю. Это не секс, не любовь. Это что-то другое. Животное, неистовое.

А после уносит меня в душ и не выпускает из объятий. Шепчет всякие глупости и нежности, ласкает, тискает, и я таю, таю, растворяясь в нем.

Не пожалеть бы…

И снова о любви ничего. Три пресловутых слова… ну что тебе так сложно их произнести?

Аделия

— Накинь что-нибудь, — рычит и кусает меня через ткань за выступающий сосок.

— Ай! Я как раз собиралась надеть свитер!

— И шубу сверху! И скафандр! Сейчас принесу.

Смеюсь.

— Ты всегда был таким тираном или это проявляется только сейчас?

Ромка трет отросшую щетину:

— Не знаю. Но если ты выйдешь вот так, — окидывает взглядом мою маечку, — вместе с моими девочками, я за себя не ручаюсь.

— Хорошо, ладно! — сдаюсь и натягиваю свободный свитерок. — Так нормально?

Волков отходит на несколько шагов назад, окидывает меня придирчивым взглядом: