Книга Бывшие. Мне не больно, страница 36 – Даша Черничная

— Жаль, что только сейчас, да? — голос печальный.

— Да, — не вижу смысла врать и продолжаю после паузы: — Мне бы не хотелось, чтобы твоя семья видела меня такой. Хотя они наверняка и без этого полагают, что я какая-то сумасшедшая, вечно сбегающая куда-то неврастеничка.

— Брось, ничего подобного они не думают. А даже если и думают, это тебя не должно волновать.

— Хорошо, что ты приехал, — говорю тихо и вымученно улыбаюсь.

— Я ведь обещал, — пожимает плечами, но от меня не укрывается его напряжение.

— Что ж, тогда я приступаю к готовке? — хлопаю в ладоши.

— Ты не против, если я приму душ?

— Конечно.

Волков уходит, а я начинаю хозяйничать на кухне. Вся посуда новая, на некоторой даже остались наклейки. Вряд ли кастрюли с тарелками Слава выбирал сам.

Ну давай, Артемьева, поревнуй тут еще. Мало тебе тревог, хочешь добавить больше? Или сцену ему закатить хочешь на тему того, кто купил посуду? А покупала посуду женщина — совершенно точно, так как все продумано. Мужик просто купил бы одну кастрюлю, одну сковородку и пару тарелок.

Трясу головой, прогоняя морок, и отвариваю макароны, параллельно обжариваю фарш с овощами, соединяю это все, заливаю специальным соусом. Слава выходит из душа в свежей домашней одежде, с мокрыми волосами:

— Я сейчас умру от этих ароматов! — ведет носом и блаженно прикрывает глаза.

— Садись, все готово, — улыбаюсь.

Слава ест с огромным аппетитом. Обжигает язык, но не может остановиться, при этом постоянно стонет и нахваливает мою готовку. Внутренне ликую, как и любая женщина, труды которой оказываются оценены.

— Я ничего вкуснее не ел в своей жизни.

— Брось, — отмахиваюсь, хотя, безусловно, эта похвала — как сироп в уши, — обычная простая еда, никаких изысков.

— Даже не спорь, — обрывает меня.

Слава встает, забирает наши пустые тарелки и отправляет их в посудомойку.

— Чай, кофе? Вина нет, даже не проси, — усмехается.

— Чай. Если ты шутишь на эту тему, значит это хороший знак? — спрашиваю неуверенно.

Волков начинает хохотать, и я улыбаюсь, радуясь такой реакции.

— Есть несколько стадий этой зависимости. Моя семья вовремя забила тревогу, поэтому я не успел пробить дно. У меня нет тяги выпить, если в компании распивают алкоголь. Я абсолютно спокойно прохожу мимо полок со спиртным в супермаркете. Только однажды, впервые за пять лет, я хотел напиться.

— Когда я тебе открыла правду?

— Да, — кивает.

Слава ставит передо мной пузатую кружку. Себе наливает кофе.

— Может, не стоит пить кофе? — говорю неуверенно и указываю подбородком на кружку. — У тебя глаза красные и слипаются. Ложись спать. Отдохни, а я поеду домой.

Поднимает на меня темный взгляд, смотрит пронизывающе:

— Останься.

Моргаю, пытаясь понять, не послышалось ли мне.

— Соня уехала с твоим вещами, а у меня места на десятерых хватит. Или тебя где-то ждут? — спрашивает севшим голосом.

— Нет, — отвечаю тихо. — Меня никто не ждет.

Таня

— Выкладывай.

Черт, а я так надеялась избежать допроса.

— Просто ответь на вопрос, — Слава не сдается. — Ты на всех детей так реагируешь или только на детей своих знакомых?

Сглатываю. Вот так неожиданно моя тайна, которую я хранила за семью печатями, раскрылась и показалась в наиболее неприглядной форме в самое для этого неподходящее время.