Книга Развод. Тот, кто меня предал, страница 56 – Даша Черничная

— Где? — недоумевает Рита.

— Ты убиралась, что ли? — нет, она правда дура.

— Ну да.

Устало падаю рядом с Ритой и тру переносицу. Почему же сложно-то так.

— Мне досталась самая упертая и непослушная в мире женщина, — бормочу себе под нос, даже не осознавая, что говорю все это вслух.

— Так отправь меня домой! — ну все, обиделась.

Руки под грудью сложила, нос кверху, спина ровная. Гордячка.

— Хрен тебе домой, Рита. Твой дом тут.

— Я не понимаю, почему ты злишься на меня, — тон такой снисходительный, как будто это я провинился перед ней.

Придвигаюсь поближе к Рите, беру ее лицо в свои руки. Она пытается вырваться, но я не даю ей это сделать.

— Рит, тебе же врач запретил чрезмерные нагрузки. Не могла ограничиться только уборкой? Или прогулкой по территории? Обязательно надо было максимализм врубать?!

Ругаю ее, как ребенка нашкодившего, а у нее глаза уже на мокром месте и вот-вот погаснут. Твою мать. Перегнул. Обнимаю ее и сильно прижимаю к себе, так, что она утыкается носом в мою шею.

— Ну прости меня, Кудряха. Я не хочу упрекать тебя. Ты не бережешь себя, а у меня уберечь тебя от всего не выходит.

— Я просто почувствовала в себе так много сил, — говорит едва слышно.

— Это же прекрасно. И я рад это слышать, но, Рит, всему должен быть предел.

— Ладно, — вздыхает и замирает.

Я глажу ее по спине, вожу рукой по колючему свитеру, пока Рита окончательно не успокаивается и сама отстраняется от меня.

— Я горжусь тобой, Кудряха, — говорю искренне.

Рита слабо улыбается, но это тоже прогресс. Она передвигается, удобно усаживаясь на диване, а я кладу ее ноги себе на колени., Снимаю с нее теплые носки, поднимаю брюки и закатываю рукава рубашки.

Опускаю ладони на ее ступни и понимаю, что они просто ледяные. Смотрю на Риту с укором, но молчу, держусь — хватит с нее моих претензий. Сама она делает виноватое лицо и поджимает губы. Массирую ей ступни, пока они не начинают теплеть, а Кудряха прикрывает глаза от удовольствия.

Укрываю ей ноги пледом и беру больную руку, которую она прижала к себе. Рита смотрит с удивлением, но все же не сопротивляется. Когда я начинаю разминать ее, шипит.

— Сильно болит? — спрашиваю я.

— Скорее просто ноет, — отвечает мне как можно беспечнее, хотя я понимаю, что она нарочно снижает степень боли.

Достаю из тумбочки рядом с диваном разогревающую мазь и втираю ее в кожу. Рита кривится от боли, но я заканчиваю начатое.

— Мазь должна помочь. Принести обезболивающее?

Она кивает, я а иду на кухню и беру то, что нужно. Возвращаюсь со стаканом и лекарством, которое она тут же выпивает.

— Посиди со мной, — просит тихо.

Я выключаю верхний свет, оставляя только торшер, и сажусь рядом с Ритой, снова кладу ее ноги себе на колени. Она придвигается ближе и протягивает мне руку.

Не знаю, чего она хочет, но я послушно беру ее кисть и слегка сжимаю. Откидываю голову на спинку дивана и прикрываю глаза. Чувствую, как Рита придвигается еще ближе и кладет голову на мое плечо.

Это доверие настолько хрупкое, что я боюсь сдвинуться с места. Да что там говорить, я и дышать-то боюсь рядом с ней. Мой большой палец гладит ее нежную кожу на руке, вырисовывает там круги.

Я бы все отдал, все, что у меня есть, чтобы она осталась тут со мной навсегда и держала голову на моем плече, доверяя мне всю себя и принимая меня целиком и полностью. Трусь о ее голову подбородком, протягиваю руку к ее шее и касаюсь кожи возле уха. Вся она — сплошная нежность. Была и будет. И мне всегда до чертиков это нравилось. То, какая хрупкая, маленькая девушка рядом со мной, то, что она может себе позволить быть такой.