Книга Развод. Тот, кто меня предал, страница 53 – Даша Черничная

Он сказал, что верит в меня. Я сама в себя не верю, а он в меня — да.

Встаю на ноги и иду. Иду, не прыгаю. Шаги даются с болью, но я делаю это. Чувствую себя новорожденным ребенком, но через силу, со злостью, шагаю, держась за стену. Захожу в гостиную и смотрю на диван, на котором провела несколько недель. На нем остались очертания моего тела. Меня ужасает это наблюдение.

А мама? Когда я разговаривала с матерью в последний раз? Пару дней назад, точно. Или три? Или пять?

А с Аленой? Стоп. У меня же работа. Гипс сняли, значит, больничный тоже закрыли? Всем этим занимался Мирон.

Нахожу телефон и набираю начальницу, которая удивленно сообщает мне, что Мирон держит с ней связь, а больничный у меня еще открыт и меня вообще не ждут. Советует отдыхать и возвращаться с новыми силами.

Следующий звонок взволнованной матери, которую я уговариваю успокоиться и объясняю, что я в полном порядке.

Напоследок оставляю разговор с подругой, но Алена звонит сама, едва я кладу трубку после разговора с мамой.

— Ты как, Гош? — голос у Аленки настороженный, но я не могу винить подругу.

— Ощущения, будто я проспала полжизни, а сейчас отошла от долгого сна, — говорю растерянно, словно реально проснулась в другом веке и теперь не знаю, что делать.

— Надеюсь, разбудил тебя поцелуй прекрасного принца? — Аленка смеется, а мне не до смеха.

Я замолкаю, потому что не знаю, что ответить подруге, — ведь она даже не догадываются, насколько оказалась права.

— Рит? — спрашивает с тревогой.

— Мы… мы с Мироном… мы да, целовались, — не могу собрать слова в нормальное предложение.

— И?.. — Алена по-прежнему насторожена.

— И… И ничего, Ален. Просто поцеловались, и все.

— Тебе понравилось?

— Нам что, по пятнадцать лет? Что за вопросы? — я начинаю нервничать.

— Можешь ответить? — давит на меня подруга.

— Да, Алена, понравилось. Но что это дает? Неужели ты думаешь, что один поцелуй разрушит все то дерьмо, которое было между нами?

— Ну, примерно на это я и надеялась, — Аленка вздыхает.

— Ты что же, переметнулась на его сторону, подруга? — ахаю я.

— Рит, ты не подумай, Мирон — козел, и все такое. И я совсем не оправдываю его предательство. Он грешен: своей похотью уничтожил ваш брак. Но, во-первых, кто из нас не грешен? А во-вторых, грех можно искупить. Мне кажется, именно этим и занимается Мирон.

— Он заставляет меня готовить еду! Выгоняет на улицу, чтобы я бродила вокруг дома как собака! Притащил одежду на пуговицах и молниях — чтобы мучилась со своей рукой, ведь знает же, как мне тяжело с мелкими деталями!

Алена на том конце провода начинает смеяться:

— Да он просто-напросто тиран!

— Вот именно!

— Гош, а если серьезно, он ведь правда любит тебя, старается. Отчитывается о твоем состоянии чуть ли не каждый час: перед твоей начальницей, родителями, даже передо мной! Коршуном над тобой парит, не подпускает никого, чтобы было так, как хочешь ты. Женщина, которая сбила тебя… Ты не знаешь, но ее размотали по полной. Там нарушений чуть ли не на пятнадцать лет собралось.

Глотаю плотный ком в горле.

— Такая странная любовь, — бормочу тихо.

— Не все истории любви похожи на сказку, — Алена произносит слова отстраненно, как будто эта фраза относится вовсе не к нам с Мироном.

— Наша была похожа, — говорю и выдавливаю из себя грустную улыбку.