Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 82 – Даша Черничная

— Настя, почему мы не ищем его? Почему не прочесываем каждый угол, почему не разыскиваем очевидцев? Какого хера я бездействую, пока мой сын, возможно, погибает там?!

Настя, надо отдать ей должное, не оскорбляется, не злится. Голова холодная, рассудок трезвый.

— Максим, я говорю это всем родителям, и вы не исключение, — смотрит на нас двоих. — Самое главное, что нужно сейчас от вас, — успокоиться.

— И хоть кто-то успокаивается? — спрашивает со злостью.

— Нет, но советовать я не перестану, — Настя подходит к столу с водой и протягивает Максиму маленькую бутылку. — Выпей и выдохни.

— Я не могу сидеть сложа руки, — поднимается.

— Максим, послушай, — Настя вырастает перед Никоновым, — сейчас наши операторы обзванивают больницы и морги.

Макс аж ссутуливается.

— Таков протокол! Это не значит, что он там! — выкрикивает Настя.

— Насть, обстановка и так накалена, а ты говоришь такое, — высказываю подруге.

— Вы думаете, первые, кто «накален» в этой комнате? Ни один родитель не будет равнодушен в такой ситуации. Я пытаюсь донести до вас, что мы работаем! У нас есть протоколы, которым мы следуем. Операторы звонят. Инфоорги связываются с полицией и запрашивают данные с камер из мест, где последний раз видели пропавшего. Администраторы рассылают ориентировки по сайтам и краевым порталам с фотографией и описанием ребенка. Как только мы получим хоть какую-то информацию, отряд направит туда людей.

— Мы тоже будем искать! — решительно поднимаюсь.

— Ага, — кривится Настя, — особенно ты. В колготках и на каблуках. В декабре.

Машинально смотрю на себя.

М-да.

— У тебя тут наверняка есть запасная одежда.

Настя закатывает глаза.

— Доставай, — давлю на нее взглядом.

Максим поднимается и на ходу говорит:

— У меня в машине есть горнолыжка, я тоже переоденусь.

— Твоя горнолыжка что мертвому припарка. Тут другое нужно. — вздыхает Настя. — Что делать с вами? Сейчас у Мити спрошу, у него тоже есть дежурный комплект.

Пока мы переодеваемся, мне звонит встревоженный Леша.

— Мам, кажется я знаю, где Глеб! — его голос обрывается и превращается в писк.

— Лешенька, сынок, куда он мог поехать? — говорю мягко, чтобы не спугнуть.

— Вчера Глеб жаловался на дядю Максима и говорил, что уедет от него. Я спросил, куда он собрался. У него тут нет особо никого. Так вот Глеб сказал, что уедет к деду. Я вчера не придал этому значение, а сейчас вспомнил.

— Ты умница, Леша, — хвалю его с гордостью.

— Я боюсь, что с ним может что-то случиться, — всхлипывает сын.

— Милый, не плачь, пожалуйста, мы его найдем и все вместе обязательно расскажем ему, что мы тут все страшно переживали, вообще-то. Да?

— Угу.

— Сынок, я не знаю, когда вернусь.

— Я взрослый, мам!

Мой маленький мужчина.

Пересказываю Насте то, что сказал Леша.

— Мои родители ничего не знают о пропаже, — рассуждает Максим. — Последний раз они разговаривали с Глебом день назад, и тогда ничего подобного Глеб не говорил. Значит, он мог поехать в коттеджный поселок, на дачу к своему деду.

— Отлично. В поселок он мог добраться тремя способами: автобусом, электричкой и попуткой, — размышляет Настя. — Значит, в первую очередь посмотрим камеры с вокзалов.

— Я тоже буду смотреть! — подскакивает Макс.

Настя качает головой:

— Макс, сейчас все это делает искусственный интеллект. И поверь, справляется лучше человека. Так что сядь, пожалуйста. Мы найдем Глеба. Найдем, Макс, — давит на него