Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 35 – Даша Черничная

— Ты нахрена его пробивать полез?

— Это личное.

— У тебя теперь личного нет, Вахтин, — говорит устало. — После того, что ты узнал, увидел и делал, скажи спасибо, что тебя вообще из точки выпустили.

— Исправлюсь, — повторяю.

— Вот идиот! — восклицает Барсов в сердцах. — Ничему жизнь не учит! Последний раз говорю, Вахтин: одна осечка, и ты пожизненный раб системы. Первый раз, когда сестру пробивал, мы глаза на это закрыли, отмазали дурака. Больше предупреждений не будет. Никакой тебе родни, дочерей и племянников.

Слушают. Смотрят.

Знаю.

— Не дочь она мне.

— Да мне как-то похрен, Вахтин, понимаешь?

Отключается.

Роняю голову на стол. Вот кретин. Я же все знаю, меня предупредили, аж на пальцах объяснили. Нельзя мне лезть никуда.

Но я чувствую, что дрянь какая-то творится под носом. Что-то не то. А в каком направлении рыть, непонятно.

Отключаюсь, вырубаю комп.

Отпусти, Вахтин. Отпусти.

Бесит Фил тебя? А чьи это проблемы? У них там любовь, официальные отношения. Того и гляди поженятся.

В груди что-то болезненно сжимается. В башке моментальный хаос. Я пытаюсь вспомнить, было ли на пальце у Кати кольцо в те разы, когда мы виделись? В доме у отца не было и когда мы вместе ездили, тоже.

А в самый первый раз?

Она часто держала руку под столом.

Нет. Так нельзя. Я просто сойду с ума.

Лезу в душ, под холодную воду. Отрезвляет. Чтобы не откатиться назад, переодеваюсь и выхожу на улицу. Бреду сам не знаю куда, лишь бы в номере не сидеть.

Как пацан, не знающий жизни, я не могу себя собрать воедино. У меня в руках куча разрозненных кусочков пазла, море частичек, но соединить их мне не по силу.

Сам не понимая как, оказываюсь у дома отца. Поднимаюсь, нажимаю на кнопку звонка. Открывает отец.

— О, Тимыч, привет! — широко улыбается и замирает, разглядывая меня. Улыбка медленно сходит с его лица: — Тимур? Что-то случилось?

Случилось столько всего, что черт его знает, с какой стороны подступиться.

Я туплю на пороге, и отец первым приходит в себя, затягивает меня за локоть в квартиру.

— Ты чего в толстовке гоняешь? Холодрыга на улице, — бурчит по-отечески.

— У меня нет куртки, — говорю честно.

Но внутри ощущение, что говорю я вовсе не про куртку. У меня нет чего-то гораздо большего, чем куртка.

— Нет? — переспрашивает отец неверяще.

— Старые я выкинул, а новые армейские, в них лучше не ходить.

Я тяну молнию теплой кофты вниз, снимаю ее и вешаю на крючок в прихожей.

— Я… просто так зашел, бать, — говорю растерянно.

Отец держит лицо, хотя вижу, что он все понимает. Что ни черта не просто так…

А в чем истинная причина, не знаю и сам.

— Идем на кухню. Ольга с Демиком уехали на день рождения к его другу, а я тут страдаю в одиночестве.

Отец принимается суетиться на кухне, а я неожиданно осознаю, что неистово завидую ему. Своему собственному отцу.

Его семье, тому, что они с Ольгой есть друг у друга. Завидую совместным планам, быту, спорам о том, куда пойти. Завидую этой легкости и простоте. Понятности.

Как же у меня все так сложно…

А может стать легче?

Теоретически, если переключиться на другую девушку, — да.

— Отец, я никогда у тебя не спрашивал. Как ты разлюбил мать?

Он замирает, оборачивается ко мне, брови тянутся вверх.

— Знаешь, просто однажды мы поняли, что мы вроде как вместе, но внутри уже ничего ничего нет. Пусто, понимаешь? — садится передо мной на стул. — По молодости думал, плохо, что у нас постоянные ссоры и выяснения отношений. Качели эти, притирания. Она бесила меня неистово. А потом я осознал: конец приходит тогда, когда внутри ничего не дергается на женщину. Что есть она, что нет — все ровно.