Книга Развод (не) состоится, страница 125 – Диана Рымарь

Потому что мог бы и у меня спросить, какую машину я хочу, если уж решил сделать такой подарок.

Мигран удивляет ответом:

— Солнце, это не для тебя.

При этом подмигивает Каролине.

Они с дочкой переглядываются, и вскоре становится ясно, что подарок предназначается ей.

— А-а-а! — визжит она и бросается к отцу.

Пока Каролинка с воплями и визгами целует Миграна в щеки, я отчего-то чувствую себя ущемленной.

Не пойму даже почему, я ведь не хотела новую машину, я о ней не просила. И вообще, у меня на пальце новехонькое кольцо, которое стоит даже страшно подумать сколько.

Однако…

— Ульяночка, пойдем, — зовет меня Мигран.

Хватает под локоть и уводит, давая детям возможность полюбоваться на новую тачку.

Ведет прямиком в гараж.

— Твоя — вот, — подмечает он с важным видом.

А там совсем не лексус, хотя тоже красный седан.

Муж купил мне четырехдверную мазерати. Бессовестно дорогая машина, о которой я даже не мечтала.

У меня натурально отвисает челюсть.

— Мигран… — охаю.

Это, пожалуй, единственное, что я сейчас в состоянии выдавить из себя.

— Ничего не жалко для моей любви, — рапортует он.

Обхожу машину, любуюсь.

— Она совершенная, — мурлычу, поглаживая гладкую поверхность машины.

Прохожу дальше и…

Неожиданно вижу в правом углу гаража какую-то свалку из синих мусорных пакетов. Причем из одного торчит рукав моего бежевого пальто…

— Мигран… — стону я, прикрывая рот ладонями.

Ведь в пакетах все мои вещи. Скомканы, запиханы кое-как и свалены здесь в таком виде, будто их собрались отволочь на мусорку.

— Улечка, я не виноват. — Муж качает головой.

— Как это — ты не виноват? — Смотрю на него полными слез глазами. — Это не ты все сюда сложил?

— Уля, я сейчас все объясню!

* * *

Мигран

Знать бы только, как объяснить, ведь на ум не приходит ровным счетом ничего.

Я смотрю на эти гребаные мусорные пакеты, и хочется самому себе покрутить у виска. Как я мог про них забыть?

Даже боюсь представить, что это означает в переводе с женского.

Сейчас Ульяна себя ка-а-ак накрутит. Сейчас как построит причинно-следственные связи, как развернется, как…

— А ну-ка, быстро взял и разобрал эти пакеты! — вдруг командует жена.

Причем делает это таким тоном, что ей позавидовал бы любой военачальник.

— Чего стоишь? — Она впечатывает в меня гневный взгляд. — Сам сюда свалил все мои вещи, теперь сам и разбирай!

— Понял, понял, — говорю, выставляя вперед ладони. — Сейчас все поправлю, Улечка! Сам все разложу, постираю, в химчистку отвезу, если надо. Лично!

— Вперед и с песней! — Она упирает руки в боки.

— Артур, Арам, — командую прибежавшим на шум близнецами, пусть хоть отнести вещи в дом помогут.

И они помогают, напуганные тоном матери.

Следующий час я только тем и занимаюсь, что раскладываю вещи Ульяны.

В мешках оказывается до ужаса много всего. Практически весь гардероб моей драгоценной супруги.

Теперь уже не знаю, о чем я думал, когда совал ее шелковые наряды в мусорный пакет. Все выглядит плачевно. Ужасно мято и пахнет отнюдь не лавандой, аромат которой витает в нашей гардеробной.

Вещи, что пропахли сыростью, несу в прачечную. Даже ради такого случая читаю инструкцию к стиральной машине, чтобы не напортачить со стиркой. Раньше-то пользоваться не приходилось.

Но самое обидное другое — шубки Ульяны. Я ведь их тоже в пакет запихал. Причем до того, как пихнуть их, я смел туда шаловливой рукой все ее духи, и пара флаконов разбилась. Смесь запахов, жидкости и осколков флаконов сделала свое черное дело.