Книга Особо тяжкие отношения, страница 8 – Янка Рам

Василиса смотрит на фотку. Ухмыляется.

— Не было зэков. Это она...

— Вменяемая?

— Да.

— Спасибо.

Ландыш уходит.

— Вот так одного слова Василисы Васильевны достаточно, чтобы обвинить пострадавшую девочку? — поднимаю я бровь. — Хреновая практика, майор.

— Любая практика хороша, если даёт результат. Я — даю, капитан, — провокационный взгляд мне в глаза.

— Я надеюсь, процесс хотя бы не строят на твоём слове?

— Процесс регламентирован. Но когда знаешь что искать, найти легче.

— Ну с чего ты вот взяла, что это она, а? — раздражаюсь я.

— А я тебе покажу. Не гарантирую, что увидишь.

— Давай!

Она раскладывает передо мной фотки трёх девчонок лет шестнадцати. Закрывает стикерами их лица, оставляя только глаза.

— Ты с ними поговори теперь, капитан. В глаза посмотри. И просмотри этот эпизод, — втыкает со смаком она виртуальный нож в виртуальную жертву, — глядя ей в глаза. Одна из них покажет...

Уходит.

— Дичь какая-то!

Достаю сигареты, и вслед за Гордеевой нарушаю указ "в кабинетах не курить.". Высовываюсь в окно, наблюдая, как она спорит о чём-то с подполковником Роговым на стоянке.

Психуя, он машет на неё рукой, и садится в свою тачку. Уперев руки в бока, под пальто, Василиса, задумавшись смотрит ему вслед.

Бросает взгляд на меня. Показывает на часы, напоминая мне, что работа не ждёт.

Но, какая это к чёрту работа? Гадание по кофейной гуще!

Падаю за стол. Смотрю в глаза одной девочке.

— Давай...

Это ж фотка просто... И фотка молчит. Перевожу взгляд на следующую, кареглазую.

— Ну?

Пытаюсь представить девочку, втыкающую нож в другую. Не работает твой метод, Гордеева!

Перевожу взгляд на последнюю.

Тяжёлое веко, чуть пустоватый взгляд хрустально голубых глаз! Грустный ангел...

С таки же туповатым, остекленелым взглядом, ангел вбивает нож в плоть со специфическим звуком.

Да ну...

Сдергиваю её фотку со стола, отлепляя стикер с лица. Некрасивая... Подбородок утоплен в лицо, губы тонкие, бледные, зубы кривоваты. Улыбка заискивающая, одними губами. Мышка серая. Рассматриваю и подружек. Ярче, взрослее, миловиднее...

— А за что ты их, м? — смотрю в глаза мышке.

— Нашёл? — стоит в дверях Василиса.

— Эта? — показываю ей фотку.

— Эта... - благосклонно кивает.

— Всё равно — хрень это. Случайное попадание.

Бросаю на стол фотку.

— Я на обед. Составишь компанию?

— Некогда мне...

Как хочешь.

Раз... два... три... двадцать два... - считаю ступени.

Ровно двадцать две ступени — входная группа нашего РУВД. Я конечно же в курсе. Но мозг любит цифры.

— Ты уже настолько преисполнилась, Гордеева, что с начальством первая не здороваешься?

Наш подпол.

— Добрый вечер, Пал Георгиевич.

— Чего не в настроении? Не шутишь?

— Убить некого... - дергаю бровью. — Ломает...

— Так, все, закончили с шутками. Что там у нас? Мне завтра на отчёт к Решетову.

— Хотите, я вместо вас? У меня к нему дело.

— Хочу, — рычит, всовывая мне папку с отчётами. — Подготовься только нормально.

Достает сигарету. Я тоже. Прикуривает мне.

— Как Красавин?

— Он вам кто? Беспокоитесь как за родного.

Игнорирует вопрос.

— Лену мою возьми в стажеры.

— Какую еще Лену? Я их по именам не запоминаю.

— Рыбакову.

— А... Рыбка Молли? Нет, я пас.

— Это не просьба. Это приказ. Почему "Рыбка Молли"?

— Гипертимная, позитивная, эмпатичная комсомолка с отставанием в развитии. Которая не способна выходить за обывательские границы. У меня от ее инициатив изжога. Я на больничный уйду.