Книга Ты станешь моей, страница 2 – Кейт Морф

— Ужас, — выдыхаю я и морщусь. — Неужели кому-то нравится такое месиво?

— Кажется, да, — пожимает плечами Ника, оглядываясь по сторонам. — Судя по количеству орущих мужиков — очень даже нравится.

Я хмурюсь. Меня тут все раздражает: и вонь, и рев толпы, и толкотня, и особенно потные торсы, которые мелькают слева и справа. Один тип вообще прошел мимо нас в одних шортах, с белыми бинтами на кулаках и лицом, покрытым старыми шрамами.

Я вздрагиваю и отступаю на шаг назад, но тут слышу голос за спиной:

— Не скучаете?

Обернувшись, вижу Игоря и Федю. Парни улыбаются, как будто вокруг театральная постановка, а не подвал с мордобоем.

— Принесли вам эликсир от уныния, — Федя протягивает пластиковую бутылку с темной жидкостью.

— Кола? — спрашиваю я, забирая у парня бутылку.

Он чуть улыбается.

— Конечно, кола, — подмигивает Федя. — Ну, почти…

Я делаю большой глоток, и тут же чуть не выплевываю все обратно. Подношу ладонь ко рту, пытаясь справиться с пекущим горлом.

— Фу! — морщусь я. — Это что?!

Горечь расползается во рту, а гортань уже начинает согреваться.

— Коньяк с колой, — весело сообщает Федя. — Домашний рецепт. Шестьдесят на сорок. Причем шестьдесят — это коньяк.

— Теперь понятно, — я вытираю рот и отдаю бутылку подруге.

— Зато сразу теплее, — Ника смеется и тоже делает глоток, только уверенный и смелый, будто она алкашка со стажем.

Игорь смеется, наклоняется ближе ко мне:

— Прости, не хотел шокировать. Я просто подумал, тебе надо немного расслабиться.

Он говорит это с такой полуулыбкой, будто знает, что именно я чувствую. А я чувствую… все.

Сердце начинает биться чаще, и я отвожу взгляд.

Вот зачем я сюда пришла. Не ради боев, не ради колы с коньяком и точно не ради потных тел. Я здесь, потому что он — рядом.

Игорь мне нравится.

— Кто сегодня дерется? — спрашивает Ника, переглянувшись с Федей.

— Говорят, новенький против «Костолома», — Федя хмыкает. — Самоубийца, видимо.

— «Костолом»? Это тот огромный лысый? — уточняет Игорь.

Парни тут бывают часто, по ним сразу видно.

— Ага. У него кулаки, как арбузы. Ему вообще запрещали биться с легковесами, но бабки решают все, — добавляет Федя с ухмылкой.

Толпа вдруг становится громче. Кто-то хлопает, кто-то свистит. Свет фокусируется на клетке.

— Начинается, — шепчет Ника.

И мы поворачиваемся.

Первым выходит лысый мужчина, громада с шеей, как у бизона. Он разминается, хрустит пальцами, будто специально для устрашения.

А потом…

Появляется второй.

И на мгновение в моей груди все замирает.

Он совсем другой. Босиком. В черных спортивках. Тело скрывается за черной футболкой, руки полностью забиты татуировками. Лицо — холодное, как камень. Глаза темные, опустошенные. В них нет ни страха, ни злости, только пугающая бездна.

— Кто это? — выдыхаю я, не узнавая собственный голос.

Федя пожимает плечами.

— Никто толком не знает. Говорят, он просто пришел, посмотрел на список участников и сказал, что хочет в бой. С любым.

— С любым? — Ника подается вперед.

— Угу. Причем сам выбрал. Как будто ищет смерти.

Но я уже не слушаю ребят. Я смотрю только на молодого парня. Не могу отвести взгляда и не могу понять, что именно меня так зацепило. Он будто из другого мира.

Тихий, холодный, словно созданный из мрака.

Не ярость, нет. В нем живет что-то страшнее. Может, гробовая тишина.