Книга Ты станешь моей, страница 9 – Кейт Морф

— Живучий, блядь, — хрипит он, не поднимаясь с широкого кресла. — Ты у меня в клетке чуть не сдох.

Он делает короткий глоток, смотрит на меня поверх стакана.

— Знаешь, какие проблемы у меня могли быть?

Я скидываю с головы капюшон, мое лицо все еще разбито после боя.

Плевать.

— Да ладно, не было же, — подхожу ближе.

— Не было, — скалится Боров. — Чем обязан?

— Мне нужно найти одну девчонку, она была на моем бое с Костоломом.

Повисает молчание. Я смотрю мужику в глаза, он буравит меня в ответ. В помещении слышно, как трещит масляной обогреватель.

— У тебя ебанутый вкус, если ты баб на боях ищешь, — бурчит Боров. — Только ты че думаешь, я билеты по паспортам продаю? Мне че, базу данных составлять на каждого, кто приходит смотреть, как вы себе здоровье подрываете?

Боров ставит стакан на стол, но не спускает с меня взгляда.

— Ты после удара окончательно кукухой поехал?

— Мне нужно, — с нажимом произношу я.

Боров медленно и тяжело встает. Его тень ползет по стене, как зверь в клетке.

— И че ты хочешь от меня? Думаешь, я тебя на нее выведу? А если она несовершеннолетняя?

— Она не ребенок.

По моим подсчетам ей уже есть восемнадцать…

Я сжимаю кулак. Горит где-то в груди.

— Она… Она не отсюда.

Боров громко ржет. Плевок под ноги.

— Не отсюда. Ты, может, и сам не отсюда? Из другого мира, да?

Мужик вдруг замирает, подозрительно щурится, приподнимая свои обвисшие щеки.

— Ты че, влюбился?

Я молчу. Потому что не знаю, как назвать то, что гложет меня изнутри.

Это даже не чувство. Это дыра.

И только ее лицо, как спасательный круг в этом холодном чертовом болоте.

— Ладно, — вздыхает Боров, подходит к ящику, достает пачку старых флешек. — У меня есть видео с того боя. Посмотри. Если повезет, сам найдешь.

Он бросает мне флешку в грудь, я резко ловлю ее одной рукой.

— Но если придет кто-то с вопросами, я тебя не знаю.

— И ты меня никогда не знал.

Я выхожу обратно в ночь. Холод хватает за горло, но во мне кипит.

Я найду ее.

Город мне в этом не помеха. Люди — не преграда.

Приезжаю к себе. Обитаю я в небольшой комнате в коммуналке. Тут не задают лишних вопросов, и соседи за солью не приходят. Все живут своими проблемами, трудностями и мало кого заботит, кто сидит за стенкой. Лишь бы была тишина и покой.

Флешка старая, жалобно трещит, когда я вставляю ее в свой допотопный ноут.

У меня глухо, темно и только экран освещает комнату.

Картинка с камеры дрожит. Снято с верхнего ряда, где зрители — просто тени и силуэты.

Я мотаю вперед. Торможу. Перематываю опять.

Каждое лицо, как игла в вену. Не то. Не она.

Потираю уставшие глаза и вновь пялюсь в экран.

Потом резко — стоп.

Дергает в груди, я наклоняюсь ближе.

Она.

Девчонка стоит у металлической решетки, лицо наполовину повернуто, глаз четко не видно, съемка чуть смазана. Но все мои прогнившие внутренности кричат, что это она. Вокруг сотни людей, но она стоит почему-то одна.

Взгляд пронзает через объектив.

Будто через меня. Сквозь меня.

Секунда. Полсекунды.

И тут мои глаза опускаются ниже. Мужская рука берет ее за запястье.

Уверенно, привычно. Знает, что делает. Как будто она — его.

Парень поворачивается боком, прекрасно вижу его лицо. Вылизанный. С нормальной жизнью на лице.

Из тех, кто утром пьет кофе в любимой кружке и звонит маме. Из тех, кто живет по правилам, а не по улицам.