Книга Ты станешь моей, страница 18 – Кейт Морф

Я молчу и только качаю головой.

— Холодный чай в холодильнике, — бросает друг, все так же увлеченно занимаясь своим делом.

Топаю к старенькому холодильнику, открываю скрипучую дверь. Пластиковая бутылка с липкой этикеткой, делаю глоток, и ледяная жидкость разливается по горлу. В гортань будто сотни иголок вонзаются. Все равно лучше, чем пустота внутри.

Сажусь в свое любимое потрепанное кресло. Под ногами разбросаны тату-журналы, какие-то распечатки. Мастер творил…

Пялюсь в потолок, где люминесцентная лампа гудит и бьет по глазам.

Мы с Пиратом не говорим, и в этом самый кайф. С ним не надо строить из себя кого-то. Не надо объяснять, почему я сижу здесь, а не в тухлой комнате, которую снимаю. Почему я с разбитыми костяшками. Почему злой.

Он не лезет, а у меня под кожей все зудит.

Имя. Только имя.

Аня Ермолова.

Как будто мир сжал его в кулак и запихнул мне в глотку. Вырвать не могу, проглотить тоже.

— Почему ты решил выиграть этот бой? — вдруг спрашивает Пират.

Я сжимаю пальцами подлокотники кресла, подбираю слова.

— Помнишь ту ночь, когда мы нажрались с тобой до смерти?

Друг хмыкает, слегка дергает плечами.

— Ага. Ты тогда еще с лестницы свалился и чуть башку себе не раскроил. Как будто мало тебе шрамов на теле.

— Да, было дело, — потираю колючий подбородок. — И ты ведь помнишь, что я тебе тогда рассказал?

Прожигаю спину друга прищуренным взглядом.

— Про девчонку?

— Да. Я ее нашел.

Пират резко оборачивается ко мне на скрипящем стуле. Смотрит прямо, лоб чуть нахмурен.

— Че?

Я молчу, а он вдруг осекается. Глаза догадливо прищуриваются.

Да, дружище, ты мыслишь в верном направлении!

Пират опускает взгляд на мою шею. На край тату, которую сам мне бил.

— Подожди… то есть… это ее глаза? Зеленые глаза той девчонки?

Коротко киваю один раз.

— Ты серьезно?

Я ничего не отвечаю, только залипаю на одну точку. В следующую секунду внутри кто-то повернул засов, и память о той ночи выстреливает, как из пушки.

Пару лет назад я впервые за долгое время позволил себе слабость. Захотел быть нормальным. Захотел женщину. Тепло. Прикосновения. Что-то настоящее.

Девчонка была классной — горячая, смеющаяся, дерзкая. Мы встретились случайно, как это обычно бывает — клуб, алкоголь, та самая химия.

Она смеялась над моими шутками, кусала губу, играла со своими волосами. Мы едва зашли в ее квартиру, как она вцепилась в мой торс, стала стягивать с меня футболку...

И тут это случилось.

Как будто кто-то дернул рубильник.

Темнота. Гул. Рев в ушах.

Запах крови. Грязь. Крик.

Мое тело взбесилось.

Я не мог дышать, не мог позволить ей коснуться меня. В каждом ее движении, в каждом мягком жесте было слишком много прошлого, и тело выло, как изломанный зверь.

Я оттолкнул ее резко и грубо. Не объяснил, просто свалил.

А потом все по схеме: ночь, пойло и дверь Пирата. Он не спросил, не осудил, просто поставил стакан рядом.

И я немного раскрыл свое страшное прошлое. Рассказал о том, как когда-то, в самый черный момент, в том месте, где я уже не должен был жить, я увидел зеленые глаза.

Глаза, что не испугались. Глаза, что остались.

Пират тогда ничего не сказал, только на следующее утро достал эскиз.

— Хочешь? — спросил он тогда.

Я взглянул на рисунок.

На фоне темного, затянутого тучами неба — силуэт мальчика. Спина обнажена, кожа в ранах. Но из лопаток торчат не ангельские крылья, а острые, поломанные механизмы. Пружины. Стержни. Порванные провода, обвивающие позвоночник, как змея.