Книга Ты станешь моей, страница 17 – Кейт Морф

Сверху сажусь на парня. Клетка дрожит, толпа ревет. Я знаю, что многие ставили на мой проигрыш, теперь рвут на себе волосы и пытаются привести в чувства вылизанного.

Подо мной его мягкое и слабое тело. Он поднимает руки, хочет прикрыться.

Не поможет!

Раз. В челюсть.

Два. В висок.

Три. В нос.

Хруст, он стонет и уже не отбивается, не дышит ровно.

Он — просто мишень.

Из-за того, что просто позволял к ней притрагиваться.

Снова и снова.

Тьма опасна, когда полностью поглощает тебя.

И вдруг сквозь затуманенный разум, сквозь пелену злобы и ярости я слышу истошный крик. Высокий, пронзительный. Сквозь шум, сквозь кровь в ушах.

— Остановись!

Я мгновенно замираю, окровавленный кулак зависает в воздухе.

— Прошу тебя! — орет она.

Голос рвется, хрипит, я вижу, как дико она меня боится, как ее аккуратный подбородок трясется.

Девчонка стоит у самой клетки. Вцепилась в прутья так, будто они держат ее на ногах. Будто еще немного и она со всей силы погнет сталь. Глаза огромные, как у испуганного зверя. Она дрожит. Дышит тяжело.

Но смотрит прямо на меня. И я не могу оторваться.

Вылизанный подо мной стонет. Судья вбегает сбоку, орет, оттаскивает меня. Я не сопротивляюсь. Уже нет.

Мир вокруг медленно сдвигается.

Парень валяется избитый, в крови. Судья фиксирует победу, поднимает мне руку. Толпа гудит. Кто-то орет от восторга, кто-то из-за разочарования.

А мне все равно. Пустота внутри. Никакого удовлетворения.

Девчонка продолжает смотреть на меня, не отводит взгляда.

Между нами чертова решетка, густой воздух и кровь на моих руках.

И тут происходит самое страшное, человеческая волна хлынет к клетке, поглощая девчонку.

Рука судьи еще висит в воздухе, толпа орет, клетка звенит от чужих ладоней и кулаков — они бьют по решетке, празднуют, как стадо, жаждущее мяса. Моего. Его. Любого.

Скидываю бинты на пол, шаг за шагом топаю в сторону выхода. Через рев, через гул, через кровь.

Где она?

Ищу ее взглядом, сканирую лица. Все как в тумане. Орущие, пьяные, чужие.

Ее нет. Только что была. Стояла. Кричала.

Где ты?

Мимо проходят мужики, хлопают по плечу, кто-то обнимает, кто-то подает бутылку «за победу, зверь!».

Я отталкиваю всех, нагло распихиваю плечами. Ныряю в коридор. Выход.

И вдруг вижу ее подругу. Она стояла рядом и держала зеленоглазку за плечи. Воротник куртки задран до подбородка, глаза нервно дергаются, как у загнанной кошки, уже почти слилась с толпой.

— Эй! — я резко перехватываю ее за руку.

Она вздрагивает, пытается вырваться.

— Имя девчонки, что была с тобой? — строго цежу я.

— Отпусти! Ты псих! — срывается она.

— Имя! — рявкаю.

Она смотрит в мои глаза, и замирает на долю секунды.

— Аня.

Холодок по позвоночнику.

— Фамилия?

Молчание. Секунда. Две.

— Ермолова.

Я ослабляю хват. Девчонка тут же выдергивает руку и мгновенно отскакивает назад.

— Придурок! — бросает через плечо и исчезает в людском шуме.

А я стою. Один.

Аня Ермолова. Ты станешь моей!

Артём

В тату-мастерской привычно пахнет краской, антисептиком и сигаретным дымом. Мир замедляется. Здесь всегда так, словно за стенами все исчезает.

Пират сидит за стойкой, перебирает иглы. На нем старая футболка с чуть заметной дыркой на плече, музыка еле слышно хрипит из колонки.

— Живой, значит, — усмехается Пират, даже не оборачиваясь ко мне. — Слышал, ты ему челюсть вынес.