Онлайн книга «Мой запретный форвард»
|
Знаю, зачем все это. Знаю, зачем пашу как проклятый. Если твои ноги не трясутся после тренировки, значит, ты хреново тренировался. В хоккее не любят слабых, лед не терпит нытья. Выхожу в коридор, капли с волос стекают на разгоряченное тело, на мне только полотенце на бедрах. В общаге как всегда шум, хохот, драка полотенцами, скрученными в «морковку», кто-то орет про протеин, кто-то матерится, что забыл тапки. Мои плечи расслаблены, мысли тянутся к вечеру и к нужному режиму восстановления. Вхожу в комнату, подхожу к кровати и торможу. На ней лежит моя футболка. Аккуратно сложенная и походу даже несколько раз руками приглаженная, как будто кто-то делал это медленно и с упрямством, через злость и, мать его, нежность. Я беру ее, ловлю запах порошка. Пальцы сжимаются, челюсть тоже. Быстро одеваюсь и иду в медблок, футболку с номером сжимаю в руке. Без стука вхожу в кабинет врача. Полина сидит за столом, перебирает какие-то ампулы, записывает что-то в журнал. Свет настольной лампы падает ей на волосы, отчего они кажутся светлее, чем обычно. Она поднимает на меня усталый взгляд. — Зачем ты ее вернула? — бросаю я, даже не здороваюсь. Полина смотрит на футболку в моей руке. — Она же твоя, — спокойно отвечает она. — Я после твоего канадского додика носить ее не буду, — цежу сквозь зубы. Она пожимает плечами, а потом тихо и без эмоций говорит: — Тогда выбрось. Окей. Хочешь так? Будет так! Я кидаю футболку в мусорку, стоящую у нее под столом. Полина даже не дергается, когда я близко наклоняюсь к ней, еще чуть и моя рука тронет ее колено. Но девчонка никак не реагирует на мою близость. Она что, поломалась? Обычно к ней на пушечный выстрел нельзя подойти, сразу колется и кричит. А тут полный игнор. Бесит. — Ты поедешь с нами на финал? — нависаю над Полиной, одной рукой упираюсь в стол, другой — в спинку ее стула. Она поднимает на меня свои бездонные глаза. — Нет, — тихо произносит она. — Почему? — Я останусь на базе. — Но нам нужен врач. — Илья поедет с вами, — вздыхает она. — Мне там делать нечего. Что-то внутри дергается, мне не нравится ее настрой. — Что с настроением? — вылетает рык, хотя хотел спросить мягче. — Ничего, — с непоколебимым выражением лица говорит Полина. Тишина расползается между нами. Хочу наклониться ближе и одновременно рвануть отсюда к черту, пока опять не наломал дров. — Полина… Она опускает голову, раскладывает бумажки, будто я для нее звук, который можно игнорировать. Меня это ломает так, как не ломал ни один силовик на льду. — Если ты думаешь, что опять сможешь просто закрыться и исчезнуть, то не выйдет, — шепчу я. Она вздыхает, как будто устала от меня, от себя, от всего. — Просто уйди, Ярослав. Я не знаю, почему мне не фиолетово на нее. Но ее грусть мгновенно передается и мне. Сжав зубы, я с трудом отлипаю от стола и делаю шаг назад. Пячусь к двери в надежде поймать ее взгляд, но она сидит смирно и тупо пялится в бумажки. С размаха захлопываю за собой дверь, но мне хочется вернуться. Перевернуть ее стул, заставить смотреть на меня, объяснить, что меня рвет изнутри, когда она поступает вот так. Но я обещал сдерживать себя. Только проблема в том, что с ней это почти невозможно. На ужине все как обычно. Столовая гудит, как улей. Все едят, шутят, обсуждают тактику, финал, кто на каком месте будет спать в автобусе. |