Книга Мой запретный форвард, страница 15 – Кейт Морф

— Ну что, мужики, — он скользит взглядом по каждому, — готовьтесь. В полуфинале вас ждут «Стальные Зубры».

На секунду в раздевалке повисает тишина, даже подпевающий себе под нос Фред рот закрыл.

«Зубры» — это жесть. Они как танки, у них защита, как бетонная стена, а нападение — чистый ураган.

Я провожу рукой по лицу, зачесываю влажные пряди волос назад и усмехаюсь.

— Отлично, — говорю я повышенным тоном. — Хоть будет кого разъебать по-настоящему.

Парни оживляются, кто-то подкидывает бутылку вверх, кто-то хлопает ладонями по скамейке.

Эта новость как бензин в огонь.

Я уже чувствую: впереди будет мясо. Но мясо — это то, ради чего мы живем.

Василич щелкает пальцами, будто подытоживает все вышесказанное:

— Вечером всех жду в общем зале. Будем разбирать игру «Зубров».

Он специально делает паузу, дожидается, пока каждый кивнет. Даже те, кто обычно отмораживается.

— И чтоб никто, мать вашу, не слился, — рычит тренер. — Хотите в финал? Значит, головы включайте. На характере далеко не уедем, мозгами тоже нужно работать.

Парни переглядываются, я вижу: глаза горят, у всех внутри завелась та самая пружина.

Фред под нос бурчит:

— Будем жрать этих зубров.

— Тебя бы сначала отучить песни петь, — огрызаюсь я. — А то твои треки как пластинка потом в башке крутятся весь день.

Ржем, но внутри уже клокочет от предвкушения. Вечером, когда засядем смотреть их матчи, это будет совсем другое кино. Там все всерьез: схемы, тактика, кто как клюшку держит, кто на коньках летает, а кто черепаха.

Я завязываю шнурки на кроссах и поднимаю голову.

В полуфинале шуток не будет. И кровь на лед мы реально прольем, если надо будет.

В обед сижу в столовке, ковыряю вилкой макароны, слушаю, как Пашка рассказывает про новый сериал, а Федя спорит с Димоном, кто сильнее: Овечкин или какой-нибудь канадский мамонт.

И тут в зал заходит Терехова. В чистой футболке, волосы мокрые после душа, нос уткнула в поднос. Садится через два столика от нас.

Ну что, детка. Самое время.

— Василич сказал, чтоб без всякого…, — начинаю громко, так, чтобы слышали все, и кидаю пацанам многозначительный взгляд, — …допинга.

Слово специально вытягиваю, как наживку на крючке.

Демьян ржет:

— Да кому нужен твой допинг, Яр. Тебе и так крышу срывает.

— Ага, — поддерживает Димон, — ты и без химии шайбами стены пробиваешь.

— Ему и так хватает, — влезает Пашка. — Ты посмотри, у него эго в три раза больше, чем бицепс.

Все смеются, а я краем глаза ловлю реакцию Полины. Она замирает на долю секунды. Маленькая, почти незаметная пауза, но я ее вижу. Вилка зависла над тарелкой, потом девчонка резко продолжает есть, будто ничего и не случилось.

Бинго, Яр!

Я усмехаюсь и делаю вид, что вернулся в разговор парней, но внутри уже щелкнуло: попал в цель.

Девчонка резко встает, поднос громко шлепается об стол, раздается стук посуды. А Полина выходит из столовки, даже не оборачиваясь.

Ну куда ж ты, моя ледяная стерва? Думаешь, сбежишь?

Небрежно бросаю вилку в тарелку и срываюсь за ней.

Коридор пустой и длинный. Она идет быстро, почти бежит, влажные волосы подскакивают на плечах.

— Эй, Терехова, — догоняю ее и встаю рядом. — Привет.

— Чего тебе, Ярослав? — бросает она, даже не глядя на меня.

Я нагибаюсь ближе к ее уху, почти касаясь дыханием: