Книга Тот, кто меня защитит, страница 79 – Даша Черничная

Наташа тепло улыбается, а у меня щеки заливаются румянцем. Как раз в это время приходят парни и приносят мясо.

Сначала мы едим в тишине, с огромным удовольствием поглощая невероятно сочные куски. Кажется, я не ела ничего вкуснее в своей жизни.

— А как вы познакомились, ребят? — спрашивает Наташа, отпивая вино из бокала.

— Марат — мой охранник, — весело отвечаю ей.

— Погоди, а зачем тебе охранник? — хмурясь, спрашивает Наташа.

— Из-за моего отца, — спокойно пожимаю плечами.

— А кто твой отец? — аккуратно спрашивает девушка.

— Северов.

— Се-северов? — заикаясь, переспрашивает она.

— Северов, — киваю я.

Наташа ошарашенно смотрит на Марата, потом переводит взгляд на Яра, который как ни в чем не бывало накалывает очередной кусок мяса на вилку и откусывает от него.

— Ребят, мне страшно, — в ее голосе неподдельный ужас. — Извини, Оль, но твой отец непростой человек и, очевидно, вы здесь именно поэтому. Вы уверены в том, что делаете?

— Наташ, — осаждает ее Яр. — Это не наше дело. Наша забота — помочь друзьям тогда, когда им требуется поддержка.

Девушка хватает меня за руку и легонько сжимает:

— Оль, Мар, вы извините меня, я не то имела в виду. Я просто боюсь, что все это может плохо кончиться как минимум для одного из вас.

— Понимаешь, Наташа, — спокойно произносит Марат, включая практически забытого Яда, — мне вот-вот тридцать. Неужели ты думаешь, что я бы пошел на это, будь у меня сомнения? Ольга — все для меня. Я готов бороться за нее хоть с врагами, хоть с ее собственным отцом.

Марат притягивает меня к себе и целует в висок. Я поднимаю голову и оставляю на его щеке быстрый поцелуй, поворачиваю голову к Наташе и говорю:

— Ты наверняка поймешь нас. Любовь не спрашивает ни о чем. Ей не важен статус и общественное мнение. Она просто рождается в одну секунду и живет в твоем сердце. Можно, конечно, попробовать ее вытравить оттуда, но это не поможет. Поэтому я предпочту бороться за Марата и свои чувства к нему.

Сильные родные руки притягивают меня к себе и крепко обнимают.

Я ловлю взгляд Яра, который, кажется, вспомнил что-то. Он будто погрузился в свои собственные воспоминания, вынырнув из которых обращается к Наташе:

— Карасик, Оля права. Уж мне ли не знать. Я потратил год на то, чтобы забыть тебя, и что в итоге? Кому было хорошо от этого?

Он повторяет движение Марата, притягивая к себе жену.

Мы сидим так до поздней ночи. Болтаем, смеемся. Ярослав достает гитару и начинает играть. Отправляемся спать под утро.

А ближе к обеду нас будит стук в дверь.

На пороге стоит мой отец.

— Папа! — вскрикиваю я и падаю в медвежьи объятия моего отца.

Тот прижимает меня к себе так крепко, что, кажется, сейчас сломаются все кости. Целует в макушку. От этой неожиданной родительской нежности щемит сердце и глаза снова наполняются слезами, но я быстро смаргиваю их и беру себя в руки.

— Ты как? Все в порядке? — спрашиваю его прямо на пороге чужого дома.

— Уже в порядке, Оля, — отвечает отец тяжелым голосом.

Я отстраняюсь и заглядываю ему в лицо: он привычно собран. Белая рубашка, брюки, начищенные туфли. Запонки, часы и прочие атрибуты Севера на месте. Вот только выглядит он уставшим, будто не спал несколько дней. Похудел.

— Как ты нас нашел? — выпаливаю я.

И только потом понимаю, какую глупость сморозила. Очевидно, отцу это вполне под силу, в конце концов, мы прятались не в бункере.