Книга Тот, кто меня защитит, страница 42 – Даша Черничная

И снова я в ней. Толкаюсь членом, теперь уже не боясь причинить боль. Снова растягиваю под себя, и она поддается. Идеальная, вылепленная для меня насмехающимся создателем.

Малышка уже хрипит, волосы намокли, губы стали алыми от бесконечных укусов.

Прижимаю ее плечи к кровати и выбиваю из ее груди весь воздух. Оля смотрит на меня поплывшим взглядом, абсолютно дезориентирована в пространстве. Я же двигаюсь в ней просто на грани, иду по тонкой нити, которая вот-вот скинет меня вниз.

Пропускаю руку меж наших тел и нахожу клитор, давлю на него. Бемби вскрикивает и дрожит, хватает простыни и сжимает их в кулаки, а я еле успеваю вытащить член и обильно кончаю ей на живот, заливая своим семенем.

Устало падаю рядом и сграбастываю ее в свои медвежьи объятия, сжимаю с силой, наверняка делая ей больно.

— Ты только моя, Бемби… только моя.

И пусть это будет последний день моей скотской жизни, я ни за что не раскаюсь в содеянном.

Утром просыпаюсь и резко сажусь на кровати, оглядываюсь по сторонам. Марата нет в комнате, он также забрал каждую свою вещь, и теперь только небольшая боль между ног служит напоминанием о ночи, когда мы впервые стали близки.

Яд не давал мне никаких обещаний, поэтому я могу только фантазировать на тему того, что же будет дальше.

Прохожу через ванную комнату и, тихо постучав в дверь, захожу к Марату. Тут пусто — кровать заправлена, этой ночью он был со мной. Вчерашние вещи лежат на кресле, но самого хозяина спальни нет.

Возвращаюсь в ванную комнату, принимаю душ и надеваю домашнюю одежду — шорты и футболку, поверх которой напяливаю свитер, чтобы скрыть засосы на шее.

Выхожу из своей спальни в растрепанных чувствах. Тут тонна всего: начиная от животного страха и понимания того, что сделает с Маратом отец, если узнает, заканчивая желанием, клубящимся внизу живота, от которого я закусываю губу.

В доме никого нет, только на кухне слышна какая-то ругань. Захожу внутрь и удивленно замираю. Наш повар, Надежда Константиновна, и Алекс спорят. Причем делают это на разных языках, но совершенно точно понимают друг друга.

— Señora, как ты не понимаешь, в тостате нужно использовать только красный лук, это важно! — машет пальцами перед лицом Надежды в чисто испанской манере и говорит на чистом английском.

— Сдристнул бы ты отсюда, хлыщ! И без тебя разберусь, какой лук класть на тост! — шипит Надежда на русском и ставит руки в бок.

За всем этим сосредоточенно следит мой отец, восседая за столом и медленно попивая свой крепкий утренний кофе. На Стасе белая футболка и домашние брюки. Он слишком красив и статен для своего возраста. Даже когда он в домашней одежде, от него исходит аура силы.

— Доброе утро, дочь, — устало улыбается мне.

Я сканирую его сосредоточенное лицо на предмет ненависти ко мне или к кому бы то ни было еще. Но, по всей видимости, прошедшая ночь осталась только между нами с Маратом, поэтому волноваться мне незачем.

— Доброе. Что они делают? — спрашиваю шепотом, пока эти двое самозабвенно спорят и даже не обращают на меня внимания.

— Твой друг дает советы Надежде, как надо готовить тостату.

— Та-ак, а в чем суть спора?

— В том, что Надежда готовит другое блюдо, — спокойно отвечает Стас и улыбается.

— Не хочешь сказать им, что они зря спорят? — хмыкаю я.