Книга Измена. Ты больше не моя, страница 20 – Даша Черничная

Пугаюсь, дергаюсь, и тарелка падает из рук, разбивается.

— Черт… напугал, — шепчу я, лезу в пенную воду за осколками и натыкаюсь на острый край. — Ай!

Поднимаю дрожащую руку и смотрю, как она моментально окрашивается в красное, смешивая кровь с пеной.

Булат подходит со спины, достает новое вафельное полотенце и подставляет мою руку под струю воды.

— Тебя вообще можно оставить одну? — сетует беззлобно.

— Не знаю. Нет. — Ну что тут еще сказать?

Он обматывает мою руку белым полотенцем, и я замираю, глядя на его сбитые костяшки.

Позабыв о своем порезе, хватаю его за руку, рассматривая лопнувшую кожу.

— Булат? — со страхом поднимаю глаза и встречаю непроницаемый взгляд мужчины. — Это Миша? Миша, да?

Булат

— Булат! — Я шагаю по коридору и не собираюсь останавливаться. — Булат.

Захожу в свой кабинет и сразу же иду в небольшую ванную комнату. Там снимаю с себя окровавленную рубашку и мою руки.

Боли не замечаю уже давно.

Мой отец был жесток и оттачивал на мне свои навыки и умения, заставляя мозг работать иначе. Я с юности не чувствую ничего подобного. Тело будто покрылось броней.

Когда-то давно отец лепил из меня машину для убийств. Он надеялся, что я встану за его спиной и буду исполнять его приказы, как самый верный сын.

А потом он умер.

Непозволительно легкой для этой твари смертью. Аневризма убила его во сне. Он даже не понял ничего. Надеюсь, что в аду он ответит за всю жесть, которую сотворил.

— Булат, — Али стоит в дверном проеме, и я начинаю злиться.

Ну какого хера он ходит по пятам за мной? Мне нужен воздух. Свобода.

Глушу злость. Это его работа, и, надо сказать, выполняет он ее отлично.

— Али, оставь Фому до самого вечера в камере. Не разговаривать с ним.

— Что потом, Булат? — Али не нравится Фома.

Но дело не в этом. В нем он видит конкурента. И не будь Фомы, Али бы уже официально стал моим замом. Но пока я не дал указания, Али так и остается на третьих ролях.

И, кстати, Али уверенно идет по пути к месту Фомы. Потому что как бы то ни было, хуйню Миша творит добровольно.

— Завтра вечером отправишь его домой. Напомни о том, что я сказал: если еще раз он засветится где-то и это повлияет на мою репутацию — я не посмотрю, кто он. Ответит на равных со всеми.

— Понял. Булат… — он снова интересуется тем, чем не надо: — Куда ты дел его жену?

— А что? Понравилась? — усмехаюсь тут же. — Хочешь, чтоб тебе отдал?

От этих слов становится мерзко.

Накатывает волна воспоминаний. Как она цеплялась за меня, когда увидела Лайлу. Или как я нес ее на руках из клиники. Доверчивая. Наивная и простая. Без фальши. Ничего искусственного. Глазищи эти голубые, чистые, как вода. Волосы светлой копной обрамляют точеное лицо, губы пухлые, настоящие.

Интересно, сам Михаил понимает, что она вообще находится в противофазе с нашим миром? Не место ей тут, среди таких, как мы. Нахера он ее потянул с собой?

Хотя я понимаю нахера…

От картин, как я отдаю ее Али и он забирает ее с собой, появляется красная пелена перед глазами. Белки топит кровью.

— Булат, я не интересуюсь чужими женами, — равнодушно говорит Али. — Даже бывшими.

— Че те надо, Али? — все-таки срываюсь.

— Нахера ты ее к себе повез? Мог ее в гостиницу привезти и забыть. Бабла бы дали, да и все. Не хватало нам потом с Фомой разбираться. Приревнует — и пиздец.