Книга Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет, страница 52 – Елена Архипова

— Да сядь ты уже, Валер! Застыл тут столбом! Всё хорошо с Илькой. Отвечаю. Спит она сейчас. В больничке, под присмотром врачей. Опережая твоё кудахтанье, мать-наседка, поясняю: док, во избежание опасности и для подстраховки, решил обследовать и велел ему, — кивнул на Дмитрия, — доставить твою дочь пред свои светлые очи. Он доставил. Обследовали — пневмонии нет. Сначала стрессанула, потом промокла, как результат — высокая температура. Сегодня уже нет. Всё. Завтра с ней поговоришь!

Слободский протяжно выдохнул и наконец опустился в кресло, стоящее напротив того, в котором сидел до этого Дмитрий.

Дубов же, наоборот, отошел к окнам, в гостиной их было два, разделенных между собой простенком, привалился плечом к стене, глядя на город с высоты высотки, и задумался, с чего начать свой рассказ.

— Не выходил я на Альберта. За мой контакт с ним Дисе спасибо надо сказать, — усмехнулся, не глядя на мужчин за его спиной. — Те доверенности от моего имени, что люди Альберта вам принесли, были подписаны мной задним числом.

— Какого хрена… — начал было говорить Валерий, но вовремя осекся.

— Он мне жизнь спас… Там, в лесу… Где меня отморозки, нанятые Дисой, недобитого бросили, в надежде, что сам сдохну… — проговорил, глядя на город, и выпил в один глоток весь виски, что был в его стакане.

Сам шагнул к бутылке, стоящей на столе, сам себе налил новую порцию и вернулся опять к окну, но встал к городу спиной, спросил, обращаясь сразу к обоим:

— Что знаете о покушении на меня?

— Считай, что нихрена не знаем. Всё только со слов Дисы, — ответил за двоих Валерий. — Вернулись с морей, он нам и вывалил всё. Постфактум. Илька болела в тот год много, вот я и повез жену и дочь к морю. Семьей уехали. Тихон с нами. Но это ты и сам знаешь.

Поднял глаза на Димона, увидел его согласное кивание и продолжил:

— После последнего нашего разговора, когда ты потребовал раздела фирмы, Диса закусил удила. Сам же нам потом, когда уже все случилось, и рассказал о своей обидке. Мол, кто ты такой против него? Нес что-то, что ты, мол, вон и счетовода своего посадил, наебать, мол, нас с ним хочешь.

— Ну да. Ну да. Помню эту его песню.

Дмитрий усмехнулся, а Валерий продолжил:

— Звонил Диса мне в тот вечер. Нес что-то, мол, всё он разрулил. Мол, вы с ним всё добровольно-полюбовно порешали. Ну, думаю, порешали и хорошо. Бабки мусор, говорю, еще заработаем. Диса заржал и трубку бросил. Мы вернулись через два дня, Диса бухой, несет какую-то хрень о том, что ты теперь не претендуешь ни на что и претензий ни к кому больше не имеешь. Что, мол, ты сам, добровольно, свалил в закат. Я, не добившись от бухого Дисы ничего вразумительного, позвонил тебе. А у тебя там “абонент не абонент”. День, два. Но не похоже это на тебя. Не девочка ж ты, чтоб меня в черный список кидать. Поехал к тебе, а там твой Тор воет, как на покойника.

Дубов, услышав о псе, скрипнул зубами, но продолжал молчать.

— Позвонил Киборгу, вместе с ним вскрыли твою хату, зашли сами, по-тихому, без ментов. Зашли и поняли, что с тобой не всё так сказочно, как Диса нам заливал. Тор твой в глаза заглядывает, как человек, и с тапком твоим не расстается. Я, конечно, и сам видел, и тебе верил, что он у тебя умнее некоторых людей был, но, когда тот его взгляд увидел, понял всё. Забрал я твоего пса к себе. Три года он у нас прожил. Так и умер с твоим тапком под мордой. Похоронили мы с Илькой его на кладбище для животных. Каждый год с ней ездим туда. Если надо, потом покажу.