Книга Развод без правил, страница 19 – Вера Главная

— Эй! — подала голос буфетчица, опомнившись от шока. — А платить кто будет? Она тут сидела...

Виктор даже не повернул головы в ее сторону. Он достал из кармана пятитысячную купюру — красную, хрустящую — и небрежно бросил ее на липкий стол рядом с моим недопитым чаем. На эту бумажку можно было купить всю витрину вместе с буфетчицей. Оскорбительный жест. И великолепный.

— Сдачи не надо, — небрежно бросил в пустоту.

Потом он шагнул ко мне. Я вжалась в спинку стула, как будто бы это меня спасло. Аксенов наклонился, и меня накрыло его запахом — терпким парфюмом, кожей и холодом улицы. Этот запах вытеснил вонь жареного лука, заполнил легкие, оглушил.

— Я сказал, вставай, Ирина. Хватит играть в гордость. Представление окончено.

— Я никуда не пойду... — прошептала упрямо, но руки уже предательски искали опору, чтобы подняться.

Я врала сама себе. У меня не осталось сил сопротивляться. Их не хватало даже на ненависть. Я просто хотела спать. В тепле и безопасности.

Виктор не стал ждать, пока я соберусь с духом. Он просто протянул руку, взял меня за локоть — жестко, но не больно — и потянул вверх. Я поднялась, пошатнувшись. Голова закружилась, пол ушел из-под ног. Я бы упала, но его рука превратилась в стальной поручень.

Он прижал меня к себе. На секунду. Всего на секунду я коснулась щекой лацкана его пальто из мягкой шерсти. И меня накрыло волной такого отчаянного, постыдного облегчения, что я едва не разрыдалась прямо ему в грудь. Я ненавидела его. Я ненавидела себя за то, что рада ему. Но мое тело, предавшее разум, тянулось к теплу.

— Идем, — он развернул меня к выходу и подтолкнул в спину.

Улица встретила нас тем же ветром, но теперь он меня не страшил. У бордюра, прямо на пешеходном переходе, наплевав на все правила, стоял черный монстр — его внедорожник. Двигатель работал, фары разрезали темноту, как прожекторы.

Охранник уже открыл заднюю дверь. Из салона пахнуло теплом, дорогой кожей и безопасностью. Это была ловушка. Золотая клетка. Я знала это, понимала каждой клеточкой воспаленного мозга.

Но я села.

Я забралась на сиденье, утопая в мягкости. Дверь захлопнулась с глухим, солидным звуком, отсекая от холодного, враждебного мира. Шум города исчез. Осталась только тишина салона и мое хриплое дыхание.

Виктор сел рядом. Он не стал ничего говорить, не принялся злорадствовать: «Я же говорил». Он просто снял свое пальто и набросил мне на плечи. Тяжелая ткань накрыла меня, как могильная плита, но она грела. Боже, как она грела.

Я закуталась в его запах, в его тепло, и почувствовала, как по щекам текут слезы. Не от горя. От бессилия. Я проиграла. Сегодня ночью я проиграла свою войну за независимость, потому что за кусок хлеба и теплое сиденье я продала свою свободу дьяволу.

— Домой, — сказал Виктор водителю.

Машина плавно тронулась. Я закрыла глаза и провалилась в темноту, убаюканная ритмом движения, зная, что проснусь уже в другом мире. В мире, где я больше себе не принадлежу.

Внедорожник остановился так плавно, что я заметила это лишь по замолкнувшему гулу двигателя. Мы стояли перед монументальным сооружением из стекла, бетона и холодного камня. Особняк Аксенова напоминал крепость. Высокие автоматические ворота сомкнулись за нами с лязгом, который отозвался в животе физической болью. Все, ловушка захлопнулась.