Книга Развод. Шах и мат от королевы, страница 22 – Елена Сергеева

— А вот что случилось в тот день, когда Родион упал и ударился — непонятно и подозрительно, потому как пропали все записи с камер наблюдения.

— Значит, ты считаешь, что мой племянник решил распорядиться наследством по-своему и, не договорившись о какой-то сделке с моим мужем, подложил под него свою любовницу?

Мужчина кивает. — Дальше та разводит его на продажу фирмы подставному лицу, чтобы они жили долго и счастливо, а на самом деле хочет кинуть моего дурака мужа вместе со своим сообщником?

— Да. А вот дальше провал. Но однозначно кто-то или что-то случилось и сорвало их планы.

— Остается узнать, что.

— Узнаем и обезвредим.

Всю дорогу домой обдумываю слова Геннадия.

Беда пришла, откуда ее не ждали.

Я уже забыла о том, что когда-то мой отец привел в дом чужую женщину с ребенком, и они, несмотря на все старания, не прижились в нашей семье, а теперь оказывается, что на столько долгих лет затаили обиду.

В доме меня встречает тишина, и я, воспользовавшись ею, брожу по комнатам и размышляю о том, что так и осталось пока загадкой.

Что случилось с мужем в тот злополучный день?

Помогли ему упасть?

Это мне кажется наиболее очевидным, но я не могу уловить смысла. Если главный документ процесса захвата моей фирмы был у Родиона, то зачем его было устранять так рано?

Что произошло?

Не замечаю, как наступает вечер.

Бросаю взгляд на часы и думаю, почему нет мужа?

Куда он пропал?

Вариант, что он опять у дочки, сразу отметаю. Сентиментальность — это не про Родиона. Побывал, увидел и пропал на пару месяцев — вот его сущность.

Решаю пойти что-то перекусить, не дожидаясь, когда он надумает вернуться, и направляюсь на кухню. Достаю продукты из холодильника и неожиданно слышу звук захлопнувшейся входной двери.

— Родион? — спрашиваю, хотя больше никто не может вот так просто войти в дом. Даже Олеся звонит, предупреждает, а потом еще и стучится. Она называет это «маминым воспитанием».

В прихожей либо меня не слышат, либо…

Направляюсь посмотреть, кто ко мне пожаловал, и, уперевшись во взгляд Гены, выдыхаю:

— Ты меня напугал. Вошел и ничего не сказал.

— Родион дома? — не отвечает, а задает свой вопрос.

Отрицательно мотаю головой.

Вздыхает:

— А ты меня.

Смотрю на частного детектива, как баран на новые ворота.

— Я тебе целый час дозвониться не могу, — объясняет он.

Вытаскиваю телефон из кармана и любуюсь на приказавший долго жить кусок металла и стекла.

— Сел.

— Как это в духе женщин.

— Прекрати ворчать, а рассказывай. Ты приехал ко мне в гости, наверное, не для того, чтобы отчитывать, что я растяпа.

— Нет. Я приехал тебя забрать.

Таращусь на него.

— Забрать? Куда?

— К себе.

Усмехаюсь:

— Гена, я, конечно, почти свободная женщина, и ты правда классный мужик, но…

Его губы слегка приподнимаются:

— Я запомню эту фразу и вернусь к ней позже, а сейчас мне совсем не до юмора.

Злюсь:

— Я ничего не понимаю. Ты можешь объяснить нормально, что происходит?!

— Да, в машине по пути ко мне, — звучит так, что понимаю: спорить бесполезно.

— Ты считаешь, что реально все серьезно? — впиваясь в Гену взглядом, спрашиваю я. — Если это твои перестраховки, я разверну твою машину и повезешь меня обратно.

— Ты не сделаешь этого.

Убедительно.

Заинтригованная его словами, отправляюсь собирать сумку с вещами на первое время и, покидав всего по чуть-чуть, спускаюсь вниз.