Книга Встречное пари, страница 34 – Татьяна Никольская

— Я не могу, — говорит он тихо. — У мальчишек утренники в школе. Я обещал.

«Утренники». Слово, от которого что-то сжимается внутри. У него есть утренники. Он может обещать и быть на них. Просто потому что живёт в одной стране со своими детьми.

— Ладно, — хриплю я. Один. Значит, один. Я и сам справлюсь. Найму адвокатов, психологов, кого угодно.

— Но корпоратив, — осторожно замечает Игорь. — Стоит появиться. Хотя бы на час. Для команды. Чтобы не думали, что ты сбежал от своих же.

«Свои». Эта «команда». Они для меня не свои. Они — функционал. Детали в механизме. Но Игорь прав. Имидж. Контроль. Нельзя показывать слабину. Даже такую.

— На час, — соглашаюсь я сквозь зубы.

Как по заказу, в дверь просовывается голова Эллочки. Она уже в вечернем платье, явно забежала «на минуточку» продемонстрировать новый образ.

— Александр Валентинович, добрый вечер! — её голос звучит слаще сахарной ваты. — Вы сегодня будете на празднике? Я так надеялась… ну, что вы нас не оставите. Мы можем составить вам компанию, если что…

Она смотрит на меня с таким голодным ожиданием, что меня чуть не тошнит. Она готова. Готова на всё. Быть украшением на руке, слушателем, чем угодно. Пустой, блестящей безделушкой. Раньше это иногда развлекало. Сейчас вызывает омерзение.

— Закрой дверь, — говорю я, даже не глядя на неё. — И не входи без стука.

Её лицо опадает. Она исчезает, тихо притворив дверь. Игорь вздыхает.

Тишина в кабинете становится гнетущей. Мысли снова возвращаются к Алисе. К её молчанию в WhatsApp. К этому крику матери: «Твой характер!»

Мне нужно отвлечься. Хоть на что-то. На что-то реальное, не фальшивое. Не на Эллочку и её намёки. Не на блеск предстоящего банкета.

И вдруг язык, предательски, выдает вопрос, который мозг даже не успел обдумать:

— А твоя протеже… Полянская, идёт?

Зачем я это спросил? Какая разница? Она — сотрудник. Проблемный актив. Не более.

Игорь смотрит на меня тем взглядом, от которого хочется ударить. Эта его чёртова, всё понимающая усмешка.

— Думаю, да. Приглашал её. Кажется, её муж не сможет составить компанию.

Муж. Тот самый, который «не считает детские тренировки значимым событием». При мысли о нём во рту появляется вкус гари. Ничтожество. Имеет такую женщину, таких детей, и не может даже зад свой поднять, чтобы быть с ними.

— Почему? — спрашиваю я, и мой тон звучит резче, чем нужно.

— Не знаю, — пожимает плечами Игорь. — Деловые дела, наверное.

«Деловые дела». Мысль о том, что она придёт одна, застревает в голове. Как факт. Она будет там. Одна. Среди этого блеска и фальши.

И мне, чёрт возьми, вдруг дико захотелось это увидеть. Не Эллочку в её ужимках. Не этих подхалимов с тостами. А её. Как она будет держаться в этой толпе. Будет ли ёжиться, как мышь? Или найдет себе уголок и будет наблюдать с той своей спокойной, всё понимающей усмешкой?

Мне захотелось снова её увидеть. Не на рабочем месте. А здесь. На моей территории праздника и показухи. Просто чтобы понять — она везде одинаковая, или сломается?

Это желание — острое, неожиданное — пришло не из слабости. Из вызова. Мне нужен был противник, достойный раздражитель, чтобы перебить тошнотворное чувство беспомощности от мыслей о дочери. И она идеально подходила.

— Ладно, — говорю я Игорю, вставая. — Появлюсь. На час.