Книга Пташка Барса, страница 69 – Ая Кучер

— Понял. Сделай, я в долгу не останусь.

Сбрасываю вызов, швыряю телефон на кровать. Веду челюстью, кости хрустят. Делаю глубокую затяжку. Сига леет ровно, пальцы греет.

Жаль даже ту дурочку, что под руку Кариму попадётся. Если симпотная – вообще пиздец.

Карим не тормозит. Ему похуй. Он как ураган. Он не трахает – он вламывает. Прессует.

Пташка моя не шарит, какое ей, сука, счастье привалило. Что мне досталась. Я джентльмен, если не знали, по сравнению с Каримом.

Тот «нет» быстро ломает. И побегов не допустит. Он, мне кажется, вообще из тех, где увидел – там и взял.

Но да и похуй на ту, которая попадёт под Карима.

У меня тут своя девочка. С которой разбираться пора.

— Если тебе так нравится жить на подоконнике, то я могу там постелить, – со смешком бросает Марго.

Я отмахиваюсь от неё, даже не поворачиваясь. Господи, да разве она не видит, что я тут почти слилась с окном, как муха с липкой лентой?

Какая, к черту, постель на подоконнике? У меня внутри кишки в узел завязаны, сердце бьётся так, что соседей, наверное, внизу будит, а она шутит!

Я всматриваюсь в темень за окном, в которой вполне себе могут стоять джипы с амбалами!

Да-да, теми самыми, которые меня сюда притащили. И что, они взяли и уехали? Ха! Я уже не такая наивная!

А вот дождаться, когда они устанут и заснут… Это я могу!

Я упираюсь ладонями в холодный подоконник, аж пальцы сводит. Выглядываю, щурюсь, но снаружи только непроглядная ночь.

В груди мотыльки бьются – но не красивые бабочки, а серые, страшные, с лапками и щетиной.

А я даже не понимаю, как оказалась дома у Марго. Честно. Всё кажется каким-то бредовым сном. Вот только недавно была больница, Барс, его голос, его зубастая ухмылка.

Потом бах – и я у окна в квартире подруги. Всё, точка перескока, остальное стёрлось.

Может, меня реально прибило лампой, и всё остальное – красочный сон. Вот и вижу теперь мультики для взрослых.

К сожалению, способностей поверить в это не хватает даже у меня. Нет, я прекрасно помню, как сидела в больнице.

Как Барс двинулся на меня, закончив с кем-то говорить о «переводчице». Приближался – и у меня сердце уходило в пятки.

Я даже почти придумала новый план побега. Блестящий, как мне казалось в ту секунду. Ну а что? Он идёт – огромный, злой, а тут как раз чай на тумбочке. Красота!

Ошпарить его и бегом! Да, не супер-героично, но хотя бы быстро.

Но даже до того, как я успела дёрнуться, у Барса зазвонил телефон. И вот тут началось настоящее кино.

Я готова была поклясться – он смотрел на этот экран так, словно телефон его семью убил. Лицо сразу перекосило, челюсть сжалась так, что я услышала этот скрежет даже на расстоянии.

А пальцы, когда он сжал этот несчастный аппарат… Казалось, он мечтал размазать его в пыль. Я реально ждала, что пластик треснет и экран пойдёт паутиной.

— Да, Карим, – рявкнул Барс так, что у меня перепонки затрепетали. – Что ещё? ЧТО?!

Голос звенел, будто сталь по стеклу провели. И весь он в секунду напрягся. Я прямо видела, как его плечи поднимаются, как мускулы становятся тугими, как он превращается в скалу.

Я дышала коротко и рвано, будто сама вот-вот тресну от напряжения. Господи, ну неужели нельзя орать тише? У меня тоже нервишки шалят!

— Блядь, понял, – выдохнул Барс. – Да, спасибо за предупреждение. Да, до утра я свободен – смогу решить. Спасибо.