Книга Пташка Барса, страница 68 – Ая Кучер

— Ты про свой срок или мой?

Спрашиваю, одновременно выхватывая сигарету из пачки. Пальцы чешутся. Прикуриваю, затягиваюсь.

Пепел стряхиваю, смотрю на девку. Стоит. Мёртво. Как вкопанная. Аж злость берёт. Не отреагировала. Значит, проверить надо.

Делаю шаг – и, как по команде, она падает в кресло.

Вот оно, бля. Рефлекс.

Ну и вот как на неё реагировать? То характер показывает, то херь творит, то дрожит и смотрит невинно.

Ебейший коктейль, получше любого бухла будет.

— Я пока не сел, – ржёт Карим. – И не планирую.

Усмехаюсь, вдыхая дым. Все, сука, так говорят. Я тоже не планировал. А потом хлоп – и очутился в камере.

— Надеюсь, – тяну, не отводя взгляда от пташки. – Но если я правильно помню твои статьи…

— Ой, бля. Там даже половину не перечислили. Профаны.

Карим ржёт. Я закатываю глаза, но уголок губ подрагивает. Карим – тот ещё сукин сын. Из тех, кто никогда не тормозит.

Есть мысль – есть желание – будет результат. Как? Неважно. Через кого, с какими потерями – по херу. Главное – сразу, мощно, ярко.

Мы с ним поэтому и сдружились. Два долбанутых на голову. Но с разными пристрастиями.

Мне по кайфу жить на острие. Когда ставки высоки. Когда дышать тяжело. Когда или всё, или пуля. С жизнью в рулетку играть, выгрызая у неё ещё один день.

И границы проверять. Доказывать, что я всё, сука, могу. Выбью себе то, что захотел.

А Карим – вообще другая порода. Он просто кайфует. Ему в удовольствие само движение. Процесс.

Ему нужно постоянно градус повышать, кайф ловить. Похер на всё, лишь бы в моменте урвать, что хочется.

Жизнь для него эйфория, которую нужно постоянно продлевать. А скуку вообще не допускает. Сразу херь творить начинает.

Потому и чилит сейчас, сука, в СИЗО. Потому что заскучал.

— Тебе безлим менты выделили? – хмыкаю, затягиваясь. – Или по делу?

— Ауч, в самое сердце. Друг завуалированно нахер шлёт, – ёрничает Карим. – Хотел узнать, какие сиги нынче в моде.

— Бляха. К сути давай.

— Чё ты такой злой? От траха отвлёк?

— Если бы я уже трахался – не ответил бы, – цежу сквозь зубы, не сводя взгляда с пташки.

Она вздрагивает. Глаза – как блюдца. Щёки – багровые. Ресницами хлоп-хлоп, губы поджала, сидит будто ни при чём.

А взгляд бросает. Быстрый такой, стыдливый. Но – сука – стреляющий. В самую плоть.

Пиздец, как она меня бесит. И как же она меня заводит.

— Походу отвлёк, – цокает Карим. – Девочка хоть красивая?

— Не твоё дело, – отрезаю. – Или завидно?

— Ага. Хочу, чтобы ты мне тоже девчонку прислал.

Не понял. С каких пор я, блядь, сутенёром стал? Хотя... Я могу, конечно. Но нахуй надо.

Карим с девкой – это как бензин к костру поднести. Ему ж по кайфу, когда девка от него потом выползает.

А перед этим, желательно, херь какую-то учудить.

— Да не, – продолжает. – Не шлюху. С этим проблем нет. Мне переводчица нужна для суда. Кое-что прокрутить. Адвокат свою суёт, но я не хочу. Нужна проверенная.

— Переводчица?

Пташка сглатывает громко, смотрит на меня в панике. Мотает головой, будто я уже озвучил вопрос.

Хотя… Вроде что-то она базарила про перевод. Или юрфак. Или лингвистику.

Да хер его знает. Она ж трещит без остановки. Всё не упомнишь.

Но вроде реально говорила, что училась на переводчицу.

— Нет таких, – отзываюсь Кариму. Даже если пташка лучшая переводчица, к Кариму она не пойдёт. Сначала со мной пусть «поработает». – Могу клич по знакомым кинуть, но это как повезёт.