Книга Пташка Барса, страница 61 – Ая Кучер

Трясущимися пальцами расстёгиваю пуговицу на брюках. Замок звучит слишком громко. Будто это щелчок затвора.

— Охуенный вид, пташка, – раздаётся его довольный голос. – Не зря с первой минуты хотел тебя раздеть. Но на моём члене будешь смотреться ещё лучше.

Я старательно игнорирую эту пошлость, никак не реагирую. Иначе точно сгорю со стыда.

Брюки соскальзывают с бёдер, больше ничем не сдерживаемые. Я чувствую каждую их шуршащую миллисекунду, будто это не ткань, а чьи-то чужие ладони.

Грубые, прожжённые, с полным правом забирать то, что хотят.

Остаюсь в одном белье. И от осознания этого внутри всё сжимается. Сердце долбит в горле, виски пульсируют, щёки плавит.

Я не знаю, что делать дальше. Стою, как на грани чего-то. Или шаг вперёд – и я падаю в пропасть. Или назад – и он сорвётся с места.

— Не дрожи, пташка, – продолжает он. – Стриптиз на троечку, конечно, но старания я оценил.

Я стискиваю зубы, чтобы не сказать ничего грубого. А потом до меня доходит – голос Барса звучал ближе.

Гораздо ближе, чем должен быть.

Я распахиваю глаза. Ахаю, понимая, что Барс прямо передо мной. Впритык.

Я дёргаюсь, вскрикиваю, начинаю пятиться – но не успеваю. Его руки сжимают мои плечи, и в следующую секунду я уже лечу на кровать, вместе с ним.

Глухой удар. Матрас прогибается, и я оказываюсь под мужчиной. Он вжимает меня в него всем весом, горячий, тяжёлый, пахнущий древесиной и табаком.

У меня глаза расширяются до предела. Сжимаюсь под ним, дышу часто, грудная клетка будто ломается.

— Пусти! – охрипло выдыхаю. – Я же не закончила… Я это… Я там ещё…

— Закончила, – отрезает Барс. – Финальную распаковку моего подарка я проведу сам.

Я мотаю головой, но голос застревает в горле. Хотела сказать что-то вроде «я справлюсь сама», но выходит просто судорожный выдох, будто мне сорок лет сигаретами горло жгли.

Он двигается. Я ощущаю каждую мышцу, каждый миллиметр кожи, который цепляется за мою, как наждачкой.

Футболка его съехала, и теперь я чувствую тепло его живота – плотного, каменного. Сглатываю.

Он наклоняется ниже, его колено меж моих ног. Я вздрагиваю, отводя глаза, но это не спасает. Его ладонь скользит по бедру – не спеша, словно у него вечность, чтобы распотрошить каждую мою реакцию.

Я сжимаю зубы. Нет. Нет! Но кожа пылает, всё сжимается, закручивается внутри. Там, где низ живота.

Там, где всё, что не надо, внезапно становится единственным, чего не хватает.

Он вдавливает меня сильнее, и я всхлипываю от острых ощущений. От того, как внутри всё обдаёт кипятком.

Кровь словно кипит, разносит жар и пламя по телу. Я жадно хватаю воздух, но его не хватает.

Ладонь мужчины скользит по моему бедру – медленно, как будто смакуя каждый миллиметр кожи.

Пальцы зацепляют резинку белья, чуть оттягивают, будто играют. А после отпускают, отчего резинка с хлопком врезается в кожу.

Бедро обжигает, испульсы разносят искры в глубь тела. Я дёргаюсь, кожа под его рукой горит, трепещет.

Жар, тошнотворный, сладкий жар подкатывает снизу. С каждым миллиметром касания мужчины у меня напрягается живот, дыхание рвётся.

Я кусаю губу. Что со мной? Почему тело будто не моё? Оно всё дрожит, сжимается.

Барс нависает надо мной. Больше нет ухмылки. Нет веселья, привычной издёвки в голосе. Только голод.