Книга Пташка Барса, страница 209 – Ая Кучер

Наши языки сплетаются, танцуют, борются, мирятся – и снова танцуют.

Его ладонь – горячая, чуть шершавая – скользит по моему животу, выше, к рёбрам. Касается каждого миллиметра, и там, где проходит, остаётся след из мурашек и огня.

Я выгибаюсь в его руках. Вжимаюсь в него всем телом. Хочу стать ещё ближе – невозможно, но я пытаюсь.

— Самир… – выдыхаю я в его губы.

— Что, пташка?

— Ещё.

Искры возбуждения пробегают по коже, когда руки Самира принимаются за дело.

Я даже не замечаю, как это происходит. Просто в какой-то миг между поцелуями я чувствую прохладный воздух комнаты на обнажённой груди – и понимаю, что Самир умудрился полностью меня раздеть.

И от этого – ни капли стыда. Только жар, пульсация где-то глубоко внутри и предвкушение.

Я настолько одурманена поцелуями Самира, что даже не успеваю испугаться своей наготы.

Его губы – вот что сейчас управляет миром. Они двигаются по моим с той же жадностью, с той же ненасытностью, что и минуту назад.

Только теперь нет преград. Только теперь я чувствую его всего – каждой клеткой, каждым нервом, каждым вздохом.

Мои губы пульсируют от его напора. Но я хочу ещё. Ещё больше. Ещё сильнее. Ещё глубже.

Внутри всё бурлит, кипит, пульсирует. Возбуждение заполняет каждую клетку, вытесняя всё лишнее.

— Скучала? – голос Самира врывается в этот водоворот, когда он чуть отстраняется и прикусывает мою нижнюю губу. Новый разряд удовольствия прошибает моё тело. – Не слышу, пташка.

— Да, – стону я. – Очень.

— Чувствую.

И его пальцы опускаются вниз. Скользят по моему влажному лону, размазывая смазку.

Он водит по клитору легко, почти невесомо. И я выгибаюсь. Вжимаюсь в его руку. Хочу больше. Сильнее. Глубже.

Его палец скользит ниже, к входу. Касается, дразнит, но не проникает. Кружит вокруг, заставляя меня сжиматься в предвкушении.

Желание бурлит в крови, выжигает всё внутри. Оно как кислота, которая плавит вены, как огонь, который пожирает лёгкие.

Каждая клетка вопит, требует, молит. Между ног пульсирует так сильно, что это почти больно.

Стояк Самира упирается в моё бедро – твёрдый, огромный, пульсирующий. Я чувствую его даже через ткань его джинсов.

Он так возбуждён, что это передаётся мне физически. Каждое его движение, каждое напряжение мышц – я чувствую всё.

И это заводит ещё сильнее.

Мысль о том, что этот огромный, сильный, опасный мужчина хочет меня так, что готов рвать и метать – эта мысль взрывает мозг.

Возбуждение достигает каких-то запредельных высот. Я уже не просто хочу его – я умираю от желания.

Кожа горит огнём. Соски затвердели так, что каждое движение воздуха почти причиняет боль.

Но Самир не спешит. Он не планирует утолять свой голод – нет. Он планирует свести с ума меня.

Распалить до такого состояния, чтобы я забыла собственное имя, чтобы плавилась, текла, сгорала – и молила о пощаде, которую он не собирается давать.

Его губы возвращаются к моим. Этот поцелуй – медленный, тягучий, как патока. Он целует меня так, будто у нас впереди вечность.

Но при этом его пальцы не останавливаются ни на секунду. Они продолжают своё дьявольское дело между моих ног.

Самир водит по клитору кругами – широкими, неторопливыми, сводящими с ума. То давит сильнее, то почти не касается, то снова нажимает, заставляя меня выгибаться.