Книга Пташка Барса, страница 208 – Ая Кучер

— Ты сейчас дохера левых догадок строишь.

— Ммм, нет. Догадки я строю на сессии, когда совсем не готова. А тебя…Тебя, Самир, я знаю.

Мужчина резко оборачивается. Желваки на скулах ходят ходуном. Челюсть сжата так, что, кажется, зубы сейчас треснут.

Зато я знаю, что дарить ему на праздники! Поход к стоматологу – самое то!

Мне совсем не страшно. Какой бы гнев ни пылал в его глазах, я знаю: Самир никогда не причинит мне боли.

Я тянусь к нему. Поднимаюсь на носочки. Мои руки сами находят его шею. Обвивают, переплетаются пальцами на затылке.

Я чувствую под ладонями жар его кожи, короткие жёсткие волосы, которые колют пальцы.

— Нарываешься, – скалится Самир.

— Ни капли, – я прикусываю губу, и эта лёгкая боль отдаётся где-то глубоко внутри сладким спазмом. – Просто говорю то, что знаю.

— Тебе знания следует перепроверить. Ошибаешься.

— Разве?

Я провожу подушечками по его шее. Ловлю его реакцию. Мышцы под моими пальцами каменеют.

Секунду Барс стоит неподвижно. А потом… Я даже не успеваю понять, что происходит. Его руки смыкаются на мне, и я лечу.

Самир подхватывает меня под ягодицы, и я прижимаюсь к нему ещё плотнее.

— Обойдёшься без жрачки, – цедит он, и я чувствую вибрацию его голоса всем телом. – Потом поешь.

— Я? – я хмурюсь. – Я думала, ты голодный и…

— Голодный, пташка. И пора этот голод утолить.

Самир опускает меня на кровать. Спина встречает прохладное покрывало – и в ту же секунду горячие губы впиваются в меня.

Барс целует голодно. Жадно. Так, как целуют после долгой разлуки, когда слова уже не нужны, когда всё, что можно было сказать, сказано взглядами, а теперь – только языком. Буквально.

Его рот двигается на моём – требовательно, властно, без тени сомнения. Он не спрашивает разрешения.

Я плавлюсь. Его язык врывается в мой рот, и я даже не думаю сопротивляться.

Я ёрзаю под мужчиной. Само собой, инстинктивно. Хочется прижаться ближе, стать ещё теснее, уничтожить последние миллиметры, что разделяют наши тела.

Самир наваливается на меня всем телом. И это ощущение… Боже.

Я чувствую его вес. Каждый килограмм этих стальных мышц, этой мощи, этой силы.

Боже, как же я скучала. По его запаху. По этому терпкому, дымному, мужскому аромату, который въелся в подкорку, в память, в каждую клетку.

По его весу. По этому ощущению защищённости, когда сверху – гора, стена, нерушимая крепость, и никакая беда не пробьётся.

Когда ты маленькая, хрупкая, а он – огромный, сильный, и ни за что не даст тебя в обиду.

По его жёстким поцелуям. По этим губам, которые умеют быть такими разными – и нежными, и грубыми, и требовательными, и отчаянными.

Его губы двигаются по моим — то вдавливаясь, то чуть отстраняясь, то снова набрасываясь с новой силой.

— Пташка… – по этому обращению я скучала, наверное, больше всего.

Внутри начинает разгораться возбуждение. Разливается медленно, тягуче, как горячий мёд по остывшему тесту.

Между ног начинает пульсировать. Мягко, настойчиво, в такт сердцебиению.

Мои ноги сами находят его бёдра. Обхватывают, перекрещиваются на пояснице, притягивают ближе.

Мои руки зарываются в его короткие волосы, пальцы сжимаются на затылке, притягивая его лицо ещё ближе.

Самир рычит мне в рот. Этот звук – низкий, вибрирующий – отдаётся во мне тысячью искр.