Книга Пташка Барса, страница 154 – Ая Кучер

— Хуй с тобой, пташка. Будет тебе свиданка.

Прыгать от счастья уже можно или рано?

То, что Барс согласен на свидание… Это так много для меня значит. Невероятно важный поступок.

Где-то под рёбрами разрастается сирень, распускается сквозь тревоги.

Самир не романтичный. Совсем. Он может шепнуть в ухо что-то такое, от чего я покраснею до ушей, а потом – бросить реплику, которой вышибет воздух из лёгких.

Жёсткую, обидную, невыносимо точную. Барс умеет ранить словами. Ловко, метко, со смаком. Ни одно оружие не сравнится с его языком.

И потому – такие моменты очень важны. Как заслуженная награда за его чудовищный характер.

На столе – простенькая скатерть. Пластиковая, белая, чуть мятая. Сверху – контейнеры с доставкой из местного ресторана.

Я поглаживаю свою силиконовую лопатку, которая лежит на столе прямо передо мной.

С неуверенностью взглядываю на Самира. Я жду, что он заговорит первым. Скажет что-то, заведёт разговор.

И это странно.

После того как мужчина довёл меня до оргазма – не знать, о чём поговорить...

Но это совершенно иное. Самир и до этого меня лапал! А вот на свидание пригласил впервые!

Под принуждением, но пригласил же.

— Нууу… – тяну я неуверенно. – А разве здесь можно пить?

Самир вздёргивает бровь, переводит на меня взгляд и откидывается назад, ухмыляясь.

Он демонстративно делает ещё один глоток виски, демонстрируя, что он здесь хозяин.

— Точно, – шепчу я и поджимаю губы. – Тебе же можно всё.

— Именно так, – кивает бандит.

— Но ведь это неправильно! Так не должно быть.

— Пташка, не начинай. Будь всё по правилам – ты бы уже подо мной в спальне была, а не ужином наслаждалась.

— Будь всё по правилам – меня бы вообще здесь не было. Нам запрещены длительные свидания, между прочим.

Я ведь погуглила. Потратила добрых двадцать минут, изучая всё. Ответы оказались настораживающими.

Почти всё, что делает Самир, официально запрещено. Долгие свидания? Запрет. Вино? Тем более.

Ужин с доставкой из ресторана, при свечах и с человеком, которого ты, как бы, держал в своей камере? Да это вообще сюр какой-то.

Я смотрю на Самира. На его мощную фигуру в белой футболке, натянутой по плечам, как в рекламе дорого бренда.

Его татуированные руки лежат на столешнице, пальцы обнимают бокал с виски.

В глазах мужчины плещется превосходство, взгляд тяжёлый, почти ленивый.

Я тянусь к бокалу, делаю глоток. Сладкое вино чуть першит в горле, но я пытаюсь хоть как-то унять волнение.

— Я не душню, но… – выдыхаю я, проводя пальцем по ножке бокала. – Просто… Ведь тюрьмы не просто так созданы.

— Ага, – хмыкает Барс. – Погугли значение слова «душнила», пташка.

— Самир! Но ведь я права. Подобные места созданы для перевоспитания. Чтобы показать людям, что они поступили неправильно. Чтобы наказание стало сигналом: так – нельзя. Так больше не надо.

Я замолкаю. Потому что Барс молчит. Не ухмыляется. Не перебивает. Просто смотрит. Тяжело, пристально, с каким-то подспудным жаром. Будто рентгеном прожигает.

И от этого у меня пробегает дрожь. Я втягиваю носом воздух. Грудина болезненно ноет, будто там что-то лопается.

— Это всё хуйня, – вдруг выдаёт Барс. – Исправление, правила… Нихера так не работает.

— Но должно, – шепчу я, чуть подаваясь вперёд. – Самир, так не должно быть.