Книга Папа в прокате, страница 56 – Ольга Дашкова

За дверью раздался заливистый лай Людовика, а затем – стук каблуков по паркету.

Дверь распахнулась, и перед Василием Васильевичем предстала картина, от которой у него перехватило дыхание. Ванесса Витольдовна была великолепна в темно-синем платье, которое подчеркивало ее тонкую фигуру. Волосы, обычно собранные в строгий пучок, сегодня были уложены в элегантную прическу, которая удивительно смягчала черты ее лица.

— Василий Васильевич, – она кивнула с той особой, едва заметной улыбкой, которая, как он уже успел заметить, предназначалась только ему. – Вы, как всегда, пунктуальны.

— Ванесса Витольдовна, – он склонил голову. – Вы… восхитительны.

Людовик, крутившийся у ног хозяйки, заливисто гавкнул, словно требуя внимания.

— И вы, сударь, тоже великолепны, – улыбнулся профессор, наклоняясь к шпицу. – Позвольте? – он протянул руку, и, к удивлению Ванессы, Людовик тут же подставил голову для поглаживания.

— Удивительно, – она покачала головой. – Обычно он не доверяет мужчинам. Особенно тем, кто приходит в мой дом, были даже трагические случаи.

— Возможно, у нас с ним общие интересы, – загадочно улыбнулся Василий Васильевич и протянул букет. – Эти цветы не сравнятся с вашей красотой, но я все же я осмелился…

Ванесса Витольдовна приняла букет и на мгновение замерла, вдыхая тонкий аромат лилий. В ее глазах что-то мелькнуло – может быть, воспоминание? – но она тут же спрятала это выражение за привычной маской сдержанности.

За годы одиночества и трех вдовств она научилась прятать свои эмоции надежнее, чем драгоценности в банковской ячейке.

— Вы знаете язык цветов, профессор? – спросила она негромко, но с оттенком иронии. – Или это случайный выбор?

— В мире литературы, – серьезно ответил он, – нет случайных символов. Лилия означает величие, благородство и… возрождение.

Их глаза встретились, и Ванесса почувствовала, как что-то дрогнуло внутри – чувство, которое она давно списала в архив своей жизни, поставив на нем печать «более не актуально».

Странно, но этот старомодный профессор с его твидовыми пиджаками и книгами Чехова умудрялся обходить все ее защитные барьеры с изяществом, которого она не ожидала.

— Возрождение? – она приподняла бровь. – Амбициозная программа, Василий Васильевич.

— В моем возрасте, – ответил он с легкой улыбкой, – амбиции – единственная роскошь, которую я могу себе позволить.

«Почему он такой… настойчивый?» – подумала Ванесса, чувствуя себя непривычно смущенной.

Ее последний муж умер восемь лет назад, и с тех пор она жила в уютном коконе своей независимости, где единственным мужчиной в ее жизни был избалованный шпиц Людовик.

— Я поставлю их в вазу, – Ванесса отвернулась, радуясь возможности скрыть предательский румянец. – Проходите, я сейчас.

Спрятавшись в глубине квартиры, она на мгновение прислонилась к стене, прижав лилии к груди. «Ты ведешь себя как школьница, Ванесса», – упрекнула она себя. Три брака научили ее тому, что романтика – это иллюзия, любовь – временное помешательство, а мужчины… мужчины в конечном счете всегда разочаровывают или умирают.

И все же в этом профессоре было что-то особенное – старомодная галантность без намека на фальшь, искреннее внимание к Людовику (которого большинство ее знакомых считали невыносимым), непоколебимое спокойствие перед ее фирменным холодным взглядом.