Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 51 – Магисса

Хорошо. Это главное. Моя империя цела.

— Медведев? — вопрос вырвался сам собой, как заноза, которую нужно вытащить.

Кольцов развел руками.

— Тишина, Кириллыч. Ни единого сигнала, ни следа. Искали до последнего, пока буря не накрыла окончательно. Может, и правда… того… в тундре остался.

Может. Но я не верил в «может». Я верил в контроль.

— Как только стихнет — поднять всех. Все беспилотники с тепловизорами. Прочесать каждый квадрат. Мне он нужен, Кольцов. Живой или мертвый — мне уже плевать. Но он не должен уйти. И не должен говорить. Никогда. Понял?

— Так точно, Кириллыч. Будет сделано.

— Дом? Что там?

— Связи почти нет, как и везде. Лидия на месте, действует по протоколу. Пару часов назад докладывала о… нештатной ситуации… Белозеров очнулся, жив. Охранник, Вадим, кажется, вышел из-под контроля, пытался напасть на… вашу жену. Его пришлось… устранить. Егор, второй охранник, тоже ликвидирован при попытке сопротивления Лидии. Ситуация там… сложная, но под контролем Лидии. С тех пор не удаётся связаться с объектом.

Я слушал его ровный доклад, и на губах появилась кривая усмешка. Лидия. Холодная, исполнительная машина. Хороший выбор. Устранила проблемы. Жаль Егора, был неплохой цербер, но дисциплина важнее. А Вадим… сам виноват, шавка зарвавшаяся. Посмел поднять руку на мою… Почти не удивился его действиям. Феврония… она провоцирует одним своим существованием. Но это не оправдание. Лидия поступила правильно.

Я прошел к своему небольшому, аскетичному кабинету здесь, в бункере. Ничего лишнего — стол, кресло, сейф, карта на стене. Налил себе коньяку — настоящего, французского, из моих личных запасов.

Обжигающий глоток вернул ощущение порядка, власти, контроля над ситуацией. Здесь, в сердце моей империи, я был неуязвим. Пусть там, снаружи, воет буря, пусть Медведев корчится где-то в снегу, пусть Феврония дрожит от холода и страха в моем доме — все это временно. Все это поправимо. Я восстановлю контроль. Как всегда.

Я уже почти расслабился, предвкушая момент, когда буря стихнет, и я смогу снова дергать за ниточки, когда резкий сигнал внутренней связи заставил вздрогнуть. Голос дозорного с вышки был прерывистым от волнения:

— Кольцов! Кириллыч! Срочно! Движение! Несколько… три… или четыре снегохода! Идут быстро! Со стороны города! Курс — прямо на ваш дом! Фары видно отчетливо!

Я замер. К моему дому? Сейчас? Четыре машины? Это не патруль. Это не заблудившиеся геологи. Это мог быть только он. Медведев. Сукин сын не просто выжил. Он нашел людей. Он нашел оружие. Он идет за ней? Или он идет за мной, думая, что я там? Он играет. Он бросает мне вызов на моей территории.

Кровь ударила в виски. Холодная, расчетливая ярость сменилась обжигающей волной чистого бешенства. Он пожалеет об этом. О, как он пожалеет.

— Кольцов! — рявкнул я в селектор. — Ко мне! Немедленно! Всех поднять! Боевая готовность номер один!

Решение было принято.

Мы двигались быстро, почти без слов, подчиняясь коротким, четким командам Тихона. Собрали скудные запасы еды, патроны, найденные в оружейной комнате Родиона, аптечку, которую я пополнила всем, что нашла в хозяйских запасах.

Каждый звук — скрип половицы, лязг затвора карабина у одного из бойцов Тихона, даже наше собственное дыхание — казался оглушительным в этой звенящей тишине, нарушаемой лишь нестихающим воем бури за стенами.