Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 47 – Магисса

Он выпрямился, посмотрел на меня тяжело, словно решаясь на что-то.

— Он ведь не только отходы там хоронит. Главное — другое. Редкоземельные минералы. Осмий, иридий… то, что здесь добывают по официальным квотам — это капля в море по сравнению с тем, что он копает и переправляет налево. Этот склад — перевалочная база. Там он хранит контейнеры перед отправкой. Огромные деньги, Феврония. Миллионы, сотни миллионов. Вот за что он держится. Вот почему он так боится огласки. Экология — это ширма. Главное — контрабанда ресурсов в промышленных масштабах.

Я слушала, и ледяной холод разливался по венам. Теперь все вставало на свои места. Его паранойя, его контроль, его жестокость — все питалось страхом потерять не просто репутацию, а свою подпольную империю, построенную на лжи и воровстве.

— Я догадывался, конечно, — продолжал Тихон, отводя взгляд, его голос стал тише. — Слухи ходили. Видел я и конвои странные по ночам, и людей его у «Омеги». Но… у нас был договор. Негласный. Он не лезет в дела спасателей, не трогает местных сверх меры, позволяет нам работать. А я… я закрывал глаза на его бизнес. Думал, так будет спокойнее для всех. Думал, что его власть — это гарантия хоть какого-то порядка здесь, на краю земли. — Он сжал кулаки, желваки заходили на его скулах. — Я ошибался. Он перешел все черты. Сначала с тобой. Потом приказал убить меня. Теперь эти трупы внизу… — Он резко обернулся ко мне, его глаза потемнели. — Все договоры кончены. Его нужно остановить. Не только ради тебя или меня. Ради всех, кто живет в этом проклятом городе под его пятой.

После его слов повисла тяжелая тишина. За окном выл ветер, генератор за стеной снова закашлялся и затих, погружая кабинет в почти полную темноту, нарушаемую лишь серым светом из окна. Стало еще холоднее. Мы стояли совсем рядом, почти касаясь друг друга плечами в этом сумраке. Я видела, как тяжело вздымается его грудь, чувствовала исходящее от него тепло — единственное тепло в этом ледяном мире.

Он смотрел на меня. Долго, изучающе. Я видела в его глазах всю тяжесть принятого решения, весь риск, всю ответственность. Видела его усталость, его тревогу за меня, но под всем этим — стальную решимость идти до конца.

Он медленно протянул руку и осторожно, почти невесомо, убрал с моего лица прядь волос, выбившуюся из наспех собранного пучка. Его пальцы были шершавыми от работы и мороза, но прикосновение было таким нежным, что у меня перехватило дыхание.

Наши взгляды встретились и утонули друг в друге. Напряжение, копившееся между нами все эти страшные дни, стало почти осязаемым, искрящим в холодном воздухе. Он наклонился. Медленно, давая мне время отстраниться, если я захочу. Но я не хотела. Я ждала этого, сама не осознавая, как отчаянно.

Его губы коснулись моих. Сначала мягко, вопросительно, словно пробуя на вкус запретный плод. Я ответила ему — слабым, неуверенным движением, но ответила. И тогда он притянул меня к себе, его поцелуй стал глубже, настойчивее, требовательнее.

Это не был поцелуй нежности или романтики. Это был поцелуй отчаяния и надежды, поцелуй двух людей, вырванных из ада и нашедших друг в друге единственную опору. В его силе, в его тепле я тонула, забывая обо всем — о страхе, о боли, о прошлом, о будущем.