Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 72 – Екатерина Крутова

Хочется сказать старшей очень многое, но я молчу. Иногда это самый действенный способ вызвать собеседника на откровенность: внимательное молчание, умение слушать и вовремя задаваемые наводящие вопросы — основа моей работы. Потому что большинство из нас в глубине души знают ответы, просто бояться их признавать. Как я сама пять лет назад — вместо принятия правды и поиска решения, спряталась в раковину депрессии. Теперь иначе — жалкая недавняя сцена в больнице точно дала мне силы на следующий шаг.

— Ты меня ненавидишь? — Лена не смотрит на меня, не говорит, а бурчит себе под нос, как маленький ребенок, которому жутко стыдно признаваться в проступке, но вариантов нет — пойман с поличным.

— Конечно, нет. — Отвечаю искренне. — Мы было больно. Я злилась, но никогда тебя не ненавидела.

— Что теперь с нами будет? — вопрос, который мою практичную старшую дочь интересует куда больше чувств.

— Будем жить. Мы с твоим отцом по отдельности. Но я с вами — с тобой и с Аней, как семья.

— А все это? — дочь поднимает заплаканное лицо и обводит гостиную выразительным взглядом, задерживаясь на каминной полке. Там — наши фото. Свадьба, путешествия, дни рождения.

— Это прошлое.

— Вот так просто?

— Нет. Сложно. Больно. Тяжело. Но необходимо, — в моем голосе нет решительности идущего на бой, только усталое понимание правильности сделанного выбора. Почти равнодушная убежденность, которую не сдвинуть. Лена чувствует мой настрой и вытирает слезы, спрашивая уже спокойнее:

— Ты же понимаешь, что не сможешь выиграть эту войну?

Киваю с улыбкой, которая приводит дочь в замешательство.

— Конечно, моя радость. Ресурсы твоего отца на фоне моих почти безграничны. Вот только я не собираюсь с ним воевать.

— Ты же подала на развод… — недоумение старшей даже забавляет. Ей, истиной дочери своего отца, не понять, как можно отказаться от всего — имущества, достатка, жизненных благ. Но я столько раз обдумывала все варианты, что не вижу лучшего.

— Я не хочу больше быть его женой. Не только потому, что не могу простить. С этим как раз наверно я бы справилась и даже смогла жить, почти забыв. Но, я просто физически не могу больше играть отведенную мне роль, довольствоваться тенью Орлова. Не хочу потакать и поддерживать в том, что считаю неправильным.

— Мам, вы же можете просто поговорить и все решить… — продолжает не понимать старшая. Но я качаю головой:

— Твой отец не готов слушать. Не способен принять другие точки зрения, кроме своей — единственно правильной.

На это она молчит. Возразить нечего. Но еще цепляется за соломинку:

— Она, эта Ангелина, для него никто. Он сам ей так сказал перед приступом. Что таких смазливых сосок он по десять на день найдет, а жена у него одна.

Неужели дошло? Внутри я злорадствую, но вслух произношу совсем другой текст:

— Я не маленькая, Ален, и прекрасно понимаю, что такое блажь и желание чувствовать себя молодым у мужчины, почти разменявшего шестой десяток. Но я не смогу развидеть не только его без штанов у нее между ног и те чудесные фото, которыми сейчас наслаждается весь город. Понимаешь, за эти дни я будто заново взглянула на мир и саму себя, и, знаешь, эта новая Ольга мне нравится.

— И ты готова ради себя уничтожить все? Всех нас — меня, Аню, отца?

Снова эгоистичные Орловские темы. Вдыхаю полной грудью и говорю: