Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 5 – Екатерина Крутова

— У вас тоже… — Ульяна робеет, глядя на мои руки. — Болит?

Дети чувствуют ложь. И боль — тоже. Я не отвечаю, потому что сейчас не могу исполнять профессиональную роль. Просто беру ее размазанную фигурку и аккуратно соединяю со своей.

— Знаешь, что самое страшное? — перехожу на шепот — так проще скрывать хрип, готовый сорваться на рыдание. — Те, кого мы любим, еще где-то рядом. Во вчерашнем дне, но уже не с нами.

Ульяна всхлипывает:

— Я хочу, чтобы он вернулся…

— Знаю… — накрываю сжатые в замок ладошки своей. И мы замолкаем, сидя напротив друг друга — каждая оплакивая свою потерю.

Тишину кабинета и мгновение душевной открытости разрушает стук в дверь.

— Ольга Алексеевна, Богдан Оболенский пришел! — сообщает секретарь, которая обычно не удосуживается такими мелочами. Но тут другое — это же сын самой Оболенской. Судьба — та еще стерва — я должна провести беседу с трудным подростком спустя два часа, как его не стесненная моралью мать оказывала скорую психосексуальную помощь моему супругу.

— Спасибо, — отвечаю самым ровным голосом, на который сейчас способна.

Ульяна вытирает лицо, встает.

— Можно я еще приду?

В другой день я была бы горда этим маленьким шагом, который смогла сделать сильная девочка, но сейчас просто киваю. Уля уходит, тихо претворяя дверь, а я смотрю на липкие от пластилина, мелко дрожащие руки и понимаю: страшно хочу исчезнуть. Сбежать из этого кабинета, из школы, от проблем. Раствориться в мире, чтобы только не ощущать боли растерзанного прошлого и страха за неопределенное будущее.

* * *

Сейчас войдет Богдан. Его мать — любовница Володи, а я должна быть профессионалом. Беспристрастным, четким, понимающим. Но как? Как, когда внутри — осколки и сплошная рваная рана на месте сердца?!

Глубоко вдыхаю, на секунду закрываю глаза и вытираю руки. Дверь открывается.

— Ну что, мозгоправ, поговорим? — Богдан плюхается в кресло, закидывает ногу на ногу и ухмыляется.

А у меня перед глазами картина — мой Володька, сжимающих в руках эту ботоксную дуру Ангелину Оболенскую, которая вместо того, чтобы воспитывать сына только и делает, что качает задницу в фитнес-зале и полдня проводит в салонах красоты, делая ноготки, реснички, губки и прочий рабочий набор охотницы за чужими мужьями.

Подросток нагло развалился напротив меня, даром что не плюет на пол. Ухмылка такая же, как у его матери — самодовольная, наглая. Как у всех чувствующих власть и уверенных в собственной безнаказанности.

— Ну что, психолог, будем меня «исправлять»? — бросает он, доставая телефон и не заботясь разрешением, включает на нем то ли игру, то ли видео.

Мои ладони, спрятанные под столешницей, сами собой сжимаются в кулаки. Вот уж точно — от осинки не родятся апельсинки! Весь в нее — те же карие глаза, тот же ядовитый смешок.

— Богдан, — делаю глубокий вдох, — давай просто поговорим. О чем угодно. О чем хочешь ты.

— О чем хочу? — парень фыркает, еще сильнее разваливаясь в кресле. Его взгляд скользит по моему лицу, изучающе, нарочито неторопливо, словно одновременно ищет слабое место и старается смутить.

— Давайте о старых клушах, которые ноют, что все мужики-козлы и кобели? Как думаете, они сами виноваты?

Не дышу. Не мигаю и уж точно не говорю. Любое слово и жест будут трактованы паршивцем, как ответ на провокацию. А в голове набатом только одно: «Сын знает про измену матери! Знает про мой позор!»