Книга Отличница для генерального, страница 54 – Екатерина Крутова

Единственно правильным и разумным было уволиться, сменить квартиру и номер телефона и постараться забыть Шувалова как страшный сон. Вот только в этом сне было куда больше притягательного, чем пугающего.

Иррациональная тяга к Александру Анну бесила невыносимо. Накладывая корм трущемуся у ног, истосковавшемуся по ласке Мастику, Орлова рассуждала вслух, анализируя все произошедшее.

— Я ведь не мазохистка, да, кот? Мне никогда не хотелось причинить боль себе или другим. Тогда почему мне почти нравится его грубость? Нет, не так, как он взял в первый раз — тут можно было и понежнее, но в последний со льдом… — девушка облизнулась, прикрывая глаза, вспоминая секс на кухонном столе. Яркие эмоции на грани ощущений, и удовольствие, эхо которого не отпускало даже спустя почти сутки.

Аня опустилась на пол, поджав босые ноги, и протянула руку к Мастику. Кот лениво уткнулся мокрым носом в ее ладонь.

— Он сломан, понимаешь? — прошептала она, почесывая рыжего за ухом. — Не просто грубый или жестокий. Он…

Губы дрогнули. Она видела настоящего Алекса — там, в кабинете, когда он сорвался. Видела ужас в его глазах, когда понял, что чуть не задушил ее. Видела, как он ненавидел себя за это, и помнила, как не смог попросить прощения, хотя вина его была несоразмерно больше ее любопытства.

Мастик замурлыкал, требуя внимания и будто говоря: «Ну и что?»

— То, что я не могу просто уйти, — продолжила девушка размышлять вслух. — Не могу оставить его одного в темноте. Потому что это значит предать. Бросить. Как родители, как Лидия, как та девочка — Янка.

Ане казалось, что ночью она нащупала ответ, разглядела за всей грубостью и яростью настоящего Алекса, и что у нее хватит сил помочь ему победить мрак. Но… Девушка прекрасно помнила болезненный развод родителей и годы подавляющего личность унижения, через которые пришлось пройти ее матери, прежде чем осознать и принять простую истину: люди не меняются просто так. Взрослый человек должен сам захотеть вырасти, это только в сказках все решает один поцелуй. Как бы она ни хотела, сколько бы раз ни отвечала нежностью на боль, ни проглатывала слезы, чтобы выдержать бросаемый ей и всему миру вызов, Алекс может навсегда остаться таким. Не потому, что она плохо старается, а потому что в жизни мрак чаще побеждает свет, а самовлюбленным эгоистам живется значительно легче, чем наивным самоотверженным девочкам.

Но Анне было двадцать два года, и она впервые смотрела на мир через призму любви. Демоны, боль, страх — все казалось мелким и несерьезным, потому что ее вела вера и надежда. Возможно, она ошибается, и Алекс сломает ее, навсегда заклеймив душу, или утащит в преисподнюю, сделав такой же, как он. Но…

— Я должна попытаться, Мастик, понимаешь? — Аня подхватила кота на руки и заглянула в янтарные глаза.

Мастихин зевнул.

— Что? Ты думаешь, я наивная дура? — девушка усмехнулась. — Может, и так. Но я все равно попробую.

Прижав кота к груди, Орлова подошла к окну. За стеклом на фоне серого Питерского неба жил город, среди миллионов огней которого горел и Александр. С его черным вытатуированным сердцем, шрамами на теле и болью, которая была единственным из доступных ему чувств.

Мастик легко царапнул шею, напоминая о себе задумавшейся хозяйке. Кошачья лапка коснулась в том самом месте, что еще ощущало смертельную хватку Шувалова, точно спрашивая: «Ты точно хорошо подумала?»