Книга Отличница для генерального, страница 39 – Екатерина Крутова

— Ладно, — тихое и какое-то обреченное согласия, дополненное отведенным в стену взглядом. Ловкие пальцы, так умело только что вымогавшие из тела девушки стоны, внезапно стали корявыми, неспособными справится с простыми застежками на манжетах. Пуговицы словно намертво приклеились к белой ткани.

Шувалов боролся сам с собой, буквально заставляя руки расстегивать последнюю преграду.

— Дай, помогу… — Аня протянула руку и чуть не отскочила от темной ненависти в глазах мужчины. «Да что с ним творится?» — Орлова упрямо взяла обеими ладонями запястье и в два движения победила непокорные пуговицы. Алекс тут же вырвался, отступив, разрывая близость, и с яростью, которой дорогая офисная сорочка точно не заслужила, сорвал ее, кинув под ноги.

— Я жду! — не властный приказ, но истеричный крик отразился от кафеля и заставил девушку вздрогнуть. Аня соскользнула с мраморной столешницы, подошла, упершись низом живота во все еще торчащий параллельно полу член и, не спрашивая разрешения, коснулась скрещенных на мужской груди рук. Алекс напрягся, сжал губы, отвел взгляд. Девушка настаивала — при всей неприкрытой ненависти и злобе, который буквально сочился Шувалов, под оболочкой власти и презрения, за образом успеха и контроля прятался раненный, оскалившийся зверь, попавший в ловушку собственных чувств.

— Больно не будет. Обещаю. Почти… — вернула Орлова его же слова, вынуждая дать ей сжатую в кулак ладонь. Александр заворчал, бессловесным предупреждением хищника, грозя смертельной опасностью. Но Аню было уже не остановить. Сведенная нервной судорогой мужская рука ощущалась каменной, тяжелой от напряженного сопротивления и плохо контролируемых эмоций. Шувалов буквально прожигал девушку глазами, но ей было плевать — не мигая, Анна рассматривала старые шрамы, опоясывающие запястье извращенными браслетами. На теле мужчины имелись и другие отметки, но все они легко объяснялись пережитой в детстве аварией и последующим операционным вмешательство. Все, кроме следов у основания обеих кистей.

— Это… — «ремни или веревки», — не успела озвучить предположение вслух, как Алекс уже вырвал руку.

— Украшение мужчины, — процедил одновременно с горечью и отвращением.

— Откуда?

— Мы не будем это обсуждать, — отрезал Шувалов и, многозначительно кивнув на стояк, зло добавил, — твоя очередь. Я жду.

— Но… — попыталась возразить Анна.

— Непослушный рот придется занять другим. Вниз!

Мрамор леденил колени. Перед ее лицом подрагивал член, гладкий, блестящий от воды. Алекс не дал опомниться, запустил ладонь в растрепанные волосы на затылке и подтолкнул к своему возбуждению. Он вновь подавлял и властвовал, но теперь Орлова не просто догадывалась, она была уверена — это бегство. Вся грубость и боль, все желание контроля и подчинение, все это попытка подавить тот мрак, что помнит бессилие связанных рук. Пища для демонов, которые ждут в вечной темноте израненной души.

Член, трущийся у губ, с каплей выступившей смазки, вынуждал открыть рот и освоить еще одну неизведанную практику. Не зная, как подступиться, Аня несмело лизнула нежную тонкую кожу бледно-розовой головки.

— Глубже, — хриплая команда и ладонь, давящая на затылок, вынудили раскрыть челюсти, принимая твердый орган до проступивших синих вен.