Книга Отличница для генерального, страница 38 – Екатерина Крутова

Но логические выводы и размышления споткнулись об ускорившийся ритм — язык пульсировал, вылизывая, набухший клитор, пальцы внутри вторили, вынуждая изгибаться навстречу в попытке не упустить ни одного дарящего наслаждение движения. Тело содрогнулось раньше, чем мозг отключился перегрузкой всех нервных окончаний и рецепторов. Первый оргазм заставил застонать и вцепиться в темные волосы на мужском затылке.

— Я… не могу… — оказалось, что пережить пик наслаждения, почти так же сложно, как вынести боль.

— Можешь, — усмехнулся Алекс и ввел пальцы глубже, находя ту самую чувствительную точку, от которой мир померк, вспыхнув молнией и взорвавшись раскатами грома.

Аня не успела прийти в себя — тело сотрясало остаточными волнами уходящего оргазма, а Шувалов уже стоял между ее все еще широко разведенных ног, и крепкий уверенный стояк ставил перед фактом — за удовольствие придется платить.

— Теперь ты, — его голос снова стал жестким, властным, будто предыдущая нежность померещилась.

— Твоя рубашка промокла, — Анна коснулась насквозь влажных манжет, пытаясь переключить внимание и отсрочить новое испытание.

— Не переводи тему, — уловка не удалась.

— А если я не хочу? — девушка с вызовом подалась вперед. Аня Орлова — отличница, которая послушно следовала за мужскими желаниями час назад, уступила место бунтарке, требующей права голоса.

— Тогда мне придется настоять, — Алекс подступил ближе, и гладкая головка члена уперлась во влажное, пульсирующее недавним оргазмом лоно. Анна дернулась, но не отстранилась, наоборот, подалась навстречу, усилия давление, с каким-то мрачным удовлетворением наблюдая, как темнеют устремленные на нее глаза и проступают над сжатыми челюстями желваки.

— Это похоже на насилие.

И без того жесткое лицо Шувалова исказила судорога. Старые шрамы обозначились резкими белыми полосами.

— Ты ничего не знаешь о насилии, — практически выплюнул он. И в этой яростной ненависти было многократно больше боли, чем все, что Ане доводилось ощущать раньше. Первым порывом было отпрянуть — до того страшны стали серые глаза — пустые, бесчувственные, будто вмиг утратившие жизнь. Но девушка чувствовала — именно такой реакции от нее и ждут: отторжения, испуга, непринятия тьмы, попытки бегства. Но хрупкая и тонкая внешне, неопытная и в чем-то наивная, она была соткана природой из звонкой стали, крепкой изначально и лишь закаляющейся со временем. К произошедшему между ней и Алексом шоковому слиянию Аня оказалась не готова, но теперь, когда ее вновь решили проверить на прочность, взбунтовалась не обиженная девчонка, а сама суть, делавшая ее борцом по жизни, привыкшим держать удар.

Хрупкие ладони легли на вздымающуюся каменную грудь, не отталкивая, но очерчивая рельеф мышц и силуэт чернильного сердца.

— Хорошо. Но мы уровняем условия, — прозвучал тихий, но настойчивый ультиматум.

— Это как? — недоумение Шувалова было искренним и немного забавным. Зверь во взгляде перестал скалиться и удивленно принюхался, учуяв ветер перемен.

— Я голая, ты — нет. Сними рубашку.

Простая просьба. Но Алекс дернулся, отшатнувшись, как от огня. Уставился не взрослым волком, а испуганным щенком. Или это только показалось на миг, короче, чем прерывистый вздох, сорвавшийся с перекошенных губ?