Онлайн книга «Твое любимое чудовище»
|
«Филипп, давай вернёмся к триггерам. На прошлой неделе ты говорил о повторяющихся…» «К каким, блять, триггерам?» — голос его взлетает, и я вздрагиваю всем телом. — «К тем, где мне снится, как отец трахает мою девушку? Или к тем, где я просыпаюсь и не понимаю, хочу ли я его за это убить или мне просто интересно, как она при этом выглядела? Вот это вы хотите обсудить?» Меня прошивает ледяной волной от затылка до пяток. Рука, которой я упираюсь в дверь, начинает мелко трястись. Нора Александровна говорит что-то тихо, очень тихо, я не слышу ни слова, только её ровный тон, от которого хочется кричать, потому что как, как можно говорить так спокойно после того, что он только что произнёс? «…она на неё похожа…» — голос Филиппа падает до хриплого полушёпота, и мне приходится задержать дыхание, чтобы расслышать. — «Не лицом. Чем-то другим. Я не знаю, чем. И она живёт в этом доме. Ходит по тем же коридорам. И я…» «Ты что, Филипп?» Бам! Что-то тяжёлое бьётся о стену, и я отшатываюсь от двери. — ЕЙ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! — рёв такой, что вибрирует дверное полотно. — В этом доме! Рядом с ним! Рядом со мной! Ей вообще нигде рядом с нами не место, вы понимаете⁈ Ноги подкашиваются. Я отступаю от двери, цепляясь за воздух, спиной натыкаюсь на бильярдный стол и хватаюсь за его борт, чтобы не упасть. За дверью Нора Александровна говорит что-то мягко. Потом шаги, какой-то шорох, и дверь начинает открываться. Бегу к лестнице не оборачиваясь. Глава 19 Голод Фил Закуриваю. Ставлю пепельницу на колено. — А девушка, которая поселилась в вашем доме. Она твоя сверстница? — задумчиво спрашивает Нора. Ей уже доложились про Ульяну. Ну и кто? Отец? Или его поломойка-жена? — Первый курс в академии, — как можно безразличнее пожимаю плечами. Затягиваюсь. Игнорируя тремор в пальцах, стряхиваю пепел. А вот Нора на мои дрожащие руки смотрит с профессиональным прищуром и склоняет голову к плечу. — Вы с ней общаетесь? — Нет. — Почему? — Потому что… она на неё похожа… — мой голос просаживается до хрипа. А Нора знает, на кого, и не уточняет. — Не лицом похожа. Чем-то другим. Я не знаю, чем. И она живёт в этом доме. Ходит по тем же коридорам. И я… Замолкаю. Вновь затягиваюсь, до першения в горле. Это её не касается. Никого не касается. Ульяна моя. И она моя слабость. — Ты что, Филипп? — давит Нора. И смотрит, блять, на меня так, словно я должен исповедаться. Всегда должен! Но вот нихрена! Схватив пепельницу, швыряю её в стену. Нора успевает увернуться, пепельница пролетает в сантиметре от её головы. — Филип… — ЕЙ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! — вскакиваю я. — В этом доме! Рядом с ним! Рядом со мной! Ей вообще нигде рядом с нами не место, вы понимаете⁈ — Понимаю… Понимаю, — воркует она мягко. — Всё хорошо. Садись, Филипп. Мы просто разговариваем. И это только между нами. Она уже рядом, уже гладит по плечам. Я знаю, что ей дорог. Или типа того. Потому что её младший брат имел диссоциальное расстройство и она его не спасла. Но я не он. — На сегодня достаточно, — отшатываюсь от неё. На полу валяется моя недокуренная сигарета, Нора поднимает её. Показательно затягивается, пытаясь доказать, что мы друзья. Выхватываю сигарету, кидаю на пол, растираю подошвой. Дёргаю подбородком в сторону двери. Всё. Всё, блять, всё. Отстаньте от меня все! |