Книга Твое любимое чудовище, страница 46 – Кира Сорока

— Всё хорошо, — говорит он Ульяне, и голос снова бархатный и мягкий. — Всё хорошо, ты в безопасности. Он тебя не тронет. Как тебя зовут?

Нет. Нет, нет, нет. Никаких имён, никаких знакомств, никаких «как тебя зовут» из уст моего брата, обращённых к ней.

— Марк! — рявкаю ему в спину. — Отойди от неё!

Но он не успевает даже обернуться, потому что Ульяна делает то, чего не ожидаем ни я, ни он. Срывается с места и бежит вдоль стены дома к задней двери. Марк дёргается следом, но я хватаю его за плечи и с силой толкаю к стене.

— Сука, не смей даже дышать в её сторону! — рявкаю, втрамбовывая кулак в бетон стены рядом с головой брата.

Его взгляд сатанеет. Жалость ко мне, к счастью, улетучивается.

Толкает меня в грудь и орёт:

— Ты ебанулся? Тебе таблетки больше не помогают? Что ты с ней делал?

— Ничего! Но сделаю, если будешь лезть! — рычу в ответ.

Эта угроза его тормозит.

— Филипп! Фил… — хватает меня за плечо. — Братец, ты чего? Не трогай девочку, слышишь? Нахера нам эти проблемы?

Отшатываюсь от Марка.

Сука… «Нам эти проблемы».

Бля…

— Я её не трогаю, а защищаю, — бормочу себе под нос.

— От кого? — он вновь подходит ближе. — От кого, Фил? Ты хоть понимаешь, на что всё это похоже?

Марк вглядывается в моё лицо, как всегда пытаясь понять, насколько всё плохо. Потому что я — проблема. И со мной может быть только плохо и никак иначе. Брат верит, что меня можно прочитать, что за моим лицом есть что-то, что имеет смысл расшифровывать. И прямо сейчас я вижу, как он перебирает варианты, пытается определить, насколько далеко всё зашло.

— Прежде чем лезть не в своё дело, нужно сначала меня спрашивать, стоит тебе вмешиваться или нет, — говорю отстранённо, вернув своему голосу привычные интонации. — Ты даже не знаешь, кто она.

— Давай, я слушаю. Кто она?

— Племянница Нинель.

Несколько секунд он переваривает эту информацию, и я почти слышу, как у него в голове щёлкают шестерёнки.

— Ульяна? — произносит медленно. — Та девочка, которую Нинель позвала сюда учиться?

— Да. И она чуть не влетела в дом через парадную дверь. Прямо посреди вечеринки. Прямо в ту компанию, которая сейчас сидит в гостиной.

Мне не нужно уточнять, какая именно компания. Я не видел гостей, не знаю, сколько их и кто конкретно приехал. Но знаю одно: там нет ни одного человека, которому можно показать восемнадцатилетнюю девчонку с такими данными. Она как десерт для них.

И Марк это знает не хуже меня.

Я вижу, как злость на его лице уступает место пониманию. Медленно, нехотя.

— Ты прав. Ей там нечего делать, — глухо отзывается брат.

Он достаёт из кармана пачку, закуривает новую сигарету. Затягивается медленно, глубоко и выдыхает дым в ночное небо.

— А ты? — спрашивает, не глядя на меня. — Ты её просто защищаешь, Филипп?

Вопрос, на который у меня нет ответа. Вернее, есть, но он Марку не понравится. Мне и самому не нравится. Я не знаю, как описать то, что происходит, когда я рядом с ней. У меня для этого нет подходящих слов.

Потому что это началось в коридоре тем поздним вечером. На одну секунду, на одну чёртову секунду мне показалось, что это Кристина. Что она вернулась, что всё, что случилось, было дурным сном, что отец не трогал её, что она не исчезла. Но Ульяна совсем не Кристина. Правда, что-то в ней есть другое, почему-то цепляющее. Что-то такое, от чего у меня внутри сработал какой-то сломанный механизм, и я не смог продолжать существовать как раньше.