Книга Я с тобой играл, страница 67 – Кира Сорока

Почему я всё это вижу?

Ответ очевиден: я смотрю очень внимательно. Последние две недели – так особенно. И если дура Снежана ничего не видит и не подозревает, что очень скоро обнаружит на своей голове ветвистые рога, то я очень чётко вижу их на ней прямо сейчас.

Отец и Дарья не просто обжимаются в кабинете. Они реально влюблены друг в друга. Я сделал этот вывод, просто внимательно наблюдая за ними. Даже Рус наверняка это понял, поэтому и помалкивает пока, и нигде не вякнул о том, что мэр спит с горничной.

Дарья убирает со стола чашку отца и пустые тарелки. Остап благодарит бабушку за завтрак, и мы с ним поднимаемся из-за стола. Сразу выходим на улицу. Пока идём к машине отца, я на ходу строчу ещё одно сообщение Эле: «Меня сегодня не будет. Пока не знаю, как долго. Уезжаю с отцом. Как вернусь, напишу. Лю…»

Палец зависает над буквой «б».

Что я, вашу мать, делаю?

Неужели хотел написать ей, что люблю её?

Вот же влюблённый идиот!

Стираю эти две буквы «лю» и отправляю сообщение. Мы с Тапом садимся на заднее сиденье. Отец с кем-то созванивается и начинает что-то обсуждать по работе, и нам приходится говорить друг с другом практически шёпотом.

— Я тут поймал себя на мысли, что мне будет не хватать нашего «друга» Нестерова, – делаю кавычки в воздухе на слове «друг».

Остап криво ухмыляется, и его взгляд становится злым.

— Как-нибудь переживём разлуку с ним, – бросает он, отворачиваясь к окну.

Нестеров уже закончил одиннадцатый класс и наверняка поступил куда-то. А в прошлом году и дня не проходило, чтобы мы не сталкивались с ним в школе. Они с Тапом друг друга ненавидят.

— Интересно, как там Звёздная поживает, – протягиваю я с улыбкой, поддевая Тапа.

Он недоумённо смотрит на меня.

— Думаешь, меня заботит Звёздная? – вновь криво ухмыляется. – Вообще-то, это ты записан в её телефоне как «недосягаемый».

— Что? Правда? – я немного обескуражен. – Почему?

— У неё спроси, – пожимает плечами Остап.

— О чём вы там болтаете, парни? – добродушно интересуется отец, откладывая телефон на пассажирское кресло.

— У одной девчонки в телефоне Демьян подписан как «недосягаемый», – посмеиваясь, рассказывает Остап моему отцу. – Вот мы и ломаем голову – почему.

Слегка бодаю друга плечом. Не хочу я знать мнение отца на этот счёт. Глянув в зеркало заднего вида, вижу его ухмылку. Он небрежно бросает:

— Зато я знаю. А эта девочка явно очень сообразительная.

А вот теперь мне становится любопытно. Я подаюсь немного вперёд.

— И почему же?

— Потому что! Ну зачем тратить время на парня, судьба которого предопределена. Ты для неё недосягаем, потому что ты – мой сын. И для многих других тоже недосягаем.

Господи… Опять он об этом.

— Ясно, – сухо выплёвываю я, падая обратно в кресло.

Мы переглядываемся с Тапом, и он одними губами шепчет:

— Забей.

Я бы забил, не будь мой отец чёртовым мэром.

Примерно через пять минут мы останавливаемся там, где просит мой друг, и я на прощанье говорю ему:

— Ну что, до первого сентября?

— Ага… Увидимся! – отвечает он после некоторой заминки.

И взгляд его при этом кажется мне и грустным, и задумчивым одновременно.

— Увидимся! – салютую ему, и дверь захлопывается.