Книга Запрети тебя любить, страница 73 – Кира Сорока

Аверин морщится. На его лице отражается протест.

— Ну пожалуйста! – с мольбой заглядываю отчиму в глаза. – Да, в Остапе говорят злость и чувство мести сейчас… Но ведь он не такой плохой, каким хочет казаться. Позволь мне показать тебе, каким хорошим может быть Остап.

Я ведь помню это! Помню его добрым, как он спас меня от Игната. И Гуреев любит его не просто так, а потому что он достоин любви.

Денис вздыхает. Качает головой, всё ещё сомневаясь.

— Я не знаю, Варя... Давай так: Остап останется, если даст слово, что не будет лезть к Наде. И позволит мне самому покаяться перед ней. Ты сможешь убедить его дать такое обещание?

Я пока не знаю, возможно ли это вообще, но с жаром заверяю Дениса:

— Да! Я всё сделаю!

Остап

Я вылетаю из дома, напяливаю кроссовки, которые успел прихватить, пересекаю двор и... торможу возле калитки.

Куда я собрался идти? К тёте Свете? Чтобы бросить ей в лицо, что знаю правду? Станет ли мне легче от этого?

Возможно, мне стоит наказать её законным образом? Я ведь могу обратиться в полицию, написать заявление...

Однако одна лишь мысль об этом вызывает отвращение. Ненавижу ментов и всё, что с ними связано! Гаишников тоже! Спасибо, «папочка»!

Немного потоптавшись возле калитки, бросаю взгляд на окно Вариной спальни. Не знаю, почему, но глаза сами устремляются к нему, и я мечтаю увидеть хоть какое-то движение сквозь тонкие шторы.

Она спит? Или уже проснулась? Слышала ли, как мы ругались?

Аверин напрямую сказал мне, что когда-нибудь я разлюблю Варю. То есть он видит эту самую любовь к ней прямо сейчас. Но как, чёрт возьми?

Неужели всё так очевидно?

Я буравлю взглядом её окно, и сознание тотчас воспроизводит картинку нашего вчерашнего поцелуя. Вчера я просто не смог сдержаться, вот и всё! Желание копилось во мне слишком долго. Ревность поглотила меня с головой. Своим поцелуем я хотел вытравить из её головы все мысли об Оскаре! И не на три дня, а насовсем!

Не хочу пока возвращаться внутрь. Дожидаясь, когда Аверин уйдёт спать, нервно хожу вокруг дома. В тени деревьев, оказывается, есть скамейка, которую я прежде не замечал. Решаю посидеть здесь немного.

Тут спокойно...

Сижу поначалу по-прежнему напряжённый. Но через некоторое время разворачиваюсь, вытягиваю ноги и опираюсь спиной на ствол дерева. Кажется, это яблоня. Она вот-вот должна зацвести, и мне кажется, что место для лавочки выбрано крайне удачно.

Да-да, я думаю о сраной лавочке в разгар Армагеддона в моей жизни. Очень мило, чёрт возьми!

Закрываю глаза, чувствуя неимоверную усталость, ведь я почти не спал этой ночью.

Шорох травы за спиной выдаёт чужое присутствие, и я резко оборачиваюсь. Варя неуверенно приближается ко мне и останавливается в шаге от яблони.

Снежинка уже проснулась... Зачем она пришла? Поговорить? Надеюсь, не о вчерашнем поцелуе?

— Можно, я с тобой посижу?

Её голос немного хриплый, она нервно теребит цепочку с кулоном на шее и напряжённо ждёт, что я отвечу. А я спускаю ноги с лавочки и сажусь прямо. Хлопаю ладонью рядом с собой.

— Валяй. Этот день уже не испортить ещё больше.

Она напрягается сильнее. Но всё же делает последний неуверенный шажок и опускается на скамейку. Я не смотрю на неё, но чувствую её сосредоточенный взгляд на своей щеке.

— Я всё слышала, – говорит ровным голосом. – Считаю, что вы с Денисом оба не правы, если тебе интересно моё мнение.