Книга Притворись моей, девочка!, страница 84 – Кира Сорока

Ну да… Принстон. Неминуемая разлука в конце учебного года. Он ведь об этом?

Тимур направляется к двери и бросает напоследок, обращаясь теперь лишь ко мне:

— И я всё ещё считаю, что ты не подходишь моему брату.

Смотрит на Тёму:

— Без обид, брат. Прости.

Артём сам распахивает перед ним дверь и пригласительно кивает, предлагая удалиться. Тимур без всяких препирательств уходит.

Наверное, когда мы все вернёмся в школу, для нас с Тимуром ничего не изменится. Мы по-прежнему будем врагами друг другу.

Захлопнув дверь, Артём сразу подходит ко мне и обнимает за талию. На его губах расцветает улыбка. Поджимаю губы, чтобы скрыть свою. Странно, но мне становится как-то очень спокойно. Словно мы прошли через Армагеддон и остались живы.

— Не вижу ничего смешного, — утыкаюсь носом в ворот его рубашки.

— А я вижу, — отвечает он. — Во-первых, твоя мама и мой отец — это, мягко говоря, абсурд… И я не могу не улыбаться, чёрт возьми, думая о них! Но всё же… Он никогда ни с кем не разговаривал так, как с Ольгой Александровной. Так, словно он её побаивается. Или… боится потерять.

— А во-вторых? — резко говорю я, глядя Артёму в глаза.

Не хочу говорить о маме и об их отце. Я пока не решила, как отношусь к новой сумасшедшей реальности, в которую мы все угодили.

— А во-вторых — Тимур просто выделывается. Ему же надо сохранить лицо. В этом весь он… Он хочет казаться злым, циничным, неприступным. Но он не всегда такой. Поверь, я знаю, о чём говорю. Мы всё-таки близнецы.

Может быть… Но мне странным образом всё равно, что там собрался делать Тимур. Его я никогда не боялась и бояться не собираюсь. Но вот их отец — это совсем другое дело…

Воспользовавшись тем, что я задумалась и ничего не говорю, Артём наклоняется и прижимается к моим губам. Я с пылом отвечаю на этот поцелуй.

Мы проводим вместе ещё около двух часов. Устроившись на диване, он сажает меня к себе на колени и обнимает. Мы почти не говорим… Разве что вновь признаёмся друг другу в любви.

Но в конце концов всё-таки возвращаемся к теме наших родителей.

— Как думаешь, они поженятся? — с ехидцей в голосе спрашивает Артём.

Возмущённо фыркаю.

— Конечно, нет!

— Почему? — спрашивает он шёпотом, прокладывая дорожку из поцелуев от мочки уха до губ.

Я почти мурлычу оттого, как мне приятны все ласки парня. Но всё же он просто отвлекает меня сейчас. Заставляет расслабиться, посмотреть на эту ситуацию под другим углом…

— Они не поженятся, потому что моя мама миллион раз говорила о том, что ей не нужны серьёзные отношения. Она всё время на работе.

Моя мама любила лишь одного мужчину. Моего отца. А Соболев-старший — совсем не он. Мой папа и мухи за всю жизнь не обидел.

— Мы с тобой тоже ещё несколько месяцев назад и представить не могли, что будем вот так сидеть. И что я буду делать вот так…

Артём прикасается губами к уголку моего рта. Табун мурашек пробегает по позвоночнику… Уже не знаю, в какой раз за этот вечер. Объятья, поцелуи, прикосновения Тёмы… Они действуют на меня как разряды молний.

— Да, ты прав… О таком мы раньше не думали… Но…

— Это не про наших родителей, — заканчивает Артём за меня. — Я просто пошутил, Даш. Это шутка.

— Несмешная, — улыбаюсь я.

— Но ты же улыбаешься, — его губы тоже растягиваются в улыбке. — Хочу, чтобы ты всё время улыбалась. Всё для этого сделаю.