Книга # И всё пошло прахом, страница 79 – Кира Сорока

— Прям так и написал? — недоверчиво уточняет она.

— Я тебя любил, а теперь ненавижу, — цитирую упавшим голосом.

Глажу ножки дочки, спрятанные под пелёнку.

Женя задумчиво разглядывает стену. Вика тем временем засыпает на её руках.

Перекладываем малышку в колыбельку. Спасибо отцу Жени — он купил много нужных вещей для моей дочери. Колыбель с разными примочками (там и вибро, и подвесные музыкальные игрушки), столик для кормления, ванночку. Женя купила целый ассортимент бутылочек и пустышек. Ещё одежду. Коллеги по работе прислали гору памперсов.

У меня теперь есть семья. Я чувствую их поддержку.

— Пойдём, покормлю тебя, — обняв за плечи, Женя ведёт меня на кухню и усаживает за стол. — Совсем исхудала в этой концкамере.

Вообще-то, в больнице было не так уж и плохо. Не так, как в роддоме.

— Зато быстро пришла в форму, — выдавливаю улыбку.

— Ага. И будешь лечиться теперь от варварства этих докторишек, — фыркает она.

Ставит передо мной тарелку с супом, всучивает ложку.

— Чтобы всё съела у меня! — заявляет командным тоном.

С Женей не пропадёшь... И пока я отыскиваю в себе ту сильную Таю, которой была раньше, могу положиться на свою подругу.

Она уходит проверить Вику, потом наливает себе чай и садится напротив.

— Папа хочет подать в суд на роддом, — обескураживает меня неожиданной новостью.

— Что? Зачем?

Я кладу ложку на стол, так и не приступив к обеду.

— Затем, что они тебя чуть не угробили, — злится она. — Отец готов судиться, если ты согласна.

Но я не согласна. Не хочу проходить через такое.

— Всё же хорошо закончилось, Жень!

— А если бы нет? Они мучали тебя с естественными родами почти сутки! Сутки, блин! И дураку было понятно, что сама бы ты не родила. Не с твоей фигурой. Не с твоей хрупкой генетикой. В итоге всё-таки сделали кесарево. Браво! Через сутки! Ублюдки! Понятно, что они ждали денег, какого-то вмешательства извне. Типа муж твой прибежит и порешает. Мне ничего не говорили даже. Что, я бы денег не нашла?

Женька распаляется не на шутку.

— Надо таких лекарей лицензии лишать! Молодую девчонку чуть не угробили! И ребёнка тоже. Отец прав — надо из них всю душу вытрясти.

— Можно мне подумать?

— Думай. И ешь уже суп.

— Слушаюсь, — прикладываю руку к голове, будто отдавая Жене честь.

Она наконец-то улыбается. А я с наслаждением ем домашний супчик, а не больничную водянистую похлёбку.

Позже просыпается Вика, и начинается суета. Памперсы, кормление, укачивание... Потом в четыре руки купаем Викулю в новой ванночке, добавив в воду несколько капель марганцовки. Женя сказала, что так нужно, и я не спорю.

Около девяти приходит Юрий Иванович с букетом цветов и тортиком. Поздравляет меня с выпиской, недолго наблюдает за спящей Викой, а потом мы пьём чай в уютной компании на кухне.

Женя права, мы сами творцы своего счастья. Нужно просто постараться его сотворить.

Ночью Вика спит плохо. Часто просыпается. Покормив её в очередной раз, забираю к себе на диван. Рядом со мной малышка тут же засыпает.

— Не спишь? — спрашивает Женя шёпотом, внезапно заглянув в комнату.

— Вика капризничала, но уже всё. А ты чего?

Она подходит к дивану и садится на край. Выглядит задумчивой.

— Покажи мне то сообщение, — просит Женя.

— Какое?

— То самое!

— Жень…

— Покажи! — настойчиво шикает она.