Книга # И всё пошло прахом, страница 39 – Кира Сорока

Замолкает и разворачивается ко мне лицом.

— Кто «мы»?

— Я, Антон, остальная часть нашей команды.

— Как помогаете?

— Деньгами, советами, какой-то физической помощью.

— Волонтёры?

— Розыском домашних животных и людей не занимаемся — если ты об этом.

— А бездомным помогаете?

— Только тем, кто сами нас нашли. У кого сработало это заклинание.

— У меня, видимо, не сработало, раз меня даже в группу не добавили.

— Потому что твоя жизнь в полном порядке, Рамиль. И это — прекрасно!

Перевариваю услышанное. Вроде всё это кажется безобидным. Людям же помогают… Но внутри всё равно свербит каким-то плохим предчувствием.

— Расскажи что-нибудь ещё, — прошу я, приваливаясь плечом к стене.

— Например, что? — повернувшись, возвращается к своему рисунку.

— О семье.

— Булата ты видел, он — мой отчим. Анютка — сестра. Ещё есть маленький братик.

— А мама?

— А мамы нет.

И я почти уверен, что Тая ничего больше не добавит. Мамы нет. Всё.

Это очень печально.

— Ты что-то скажешь, Рамиль? — скашивает на меня глаза Тая. — Если ты сейчас пошлёшь меня куда подальше, я пойму.

Дурочка.

— Почему я должен тебя послать? Ты крутая. Я таких, наверное, никогда не встречал, — вырывается у меня.

И это чистейшая правда.

Вижу, как девушка улыбается. А улыбка у неё — ну просто самая-самая!

Похоже, поплыл я от своей Повелительницы огня. Так поплыл, что эмоциями меня прошивает насквозь даже от её улыбки. Что делать с этим — хрен его знает.

Её внезапные откровения про помощь людям тоже задевают что-то внутри меня. Тая настолько потрясающая, что кажется нереальной.

Опускаю телефон вниз, свет фонаря сползает со стены.

— Я так ничего не вижу! — возмущается Тая.

Разворачиваю девушку, прижимаю спиной к стене и накрываю желанные губы жадным поцелуем.

— Рамиль… ммм… дай мне… — мычит между поцелуями, — закончить… Надо закончить!

Да, сейчас. Ещё пару минут.

Но я увлекаюсь этим сладким процессом. Смещаюсь к её шее, и Тая, запрокинув голову, позволяет неистово целовать, лизать и кусать своё горло.

Боже... Я весь горю от её сладеньких стонов.

— Рамиль… — ловит моё лицо ладошками и заставляет поднять голову. — Рамиль, дай мне закончить. Нужно поскорее отсюда уйти.

— Хорошо, — голос подводит, срываясь на хрип.

Тая отстраняется, поправляет футболку, которую я умудрился стянуть с её плеча, и возвращается к рисунку. Я вновь подсвечиваю стену фонариком. Через пару минут Тая сообщает:

— Всё. Готово.

Она делает два шага назад и разглядывает своё послание людям, которые нуждаются в помощи. Сердечко получилось очень ярким и привлекающим внимание, но…

— Кто вообще здесь может это увидеть? Здесь же людей мало ходит, — говорю я, но мои слова заглушает звук проносящегося над нами поезда.

На минуту закладывает уши. А когда поезд уносится прочь, сзади неожиданно раздаётся мужской голос.

— Молодые люди! А что вы тут делаете?

Свет фонарика дёргается вместе с моей рукой, выхватывая из темноты мужчину в белой рубашке и форменной фуражкой на голове.

Мент, мля…

Тая

Нет… Боже, нет! Я не успела!

Но ведь ещё не полночь! Какого фига Боря припёрся раньше?

— Это что тут у вас? Оо, красочка! Портим госимущество, да? — скалится Боря, умело прикидывающийся полицейским, напялив форму брата.

— Да какая порча? — возмущённо восклицает Рамиль. — Тут же надписей полно! Тут все пишут!